Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
деньги. Потому что моя карьера пошла в гору, и за эти два года я правдами и неправдами раскидал всех конкурентов и добрался до должности генерального директора. Если бы всплыл факт, что моя «телка» живет на отшибе в старой «хрущевке», меня бы не поняли.
Пока Светка выразительно пыхтит в трубку, я жестом подзываю официантку и прошу повторить кофе. Третья чашка? Что я себе думаю? Поднимаю голову. Цепляюсь взглядом за спинку стула, на котором сидела Женя.
Почему она не сказала о ребенке?
В том, что он мой, даже не сомневаюсь: во-первых, подходит по срокам, а это — единственная женщина, чью верность я никогда не ставил под сомнение. Судя по всему, она до сих пор одна — ни одного фото с мужиком на ее странице нет. А во-вторых — я словно пролистал альбом со своими детскими фотографиями: я так же криво улыбался уголком рта и так же немного задирал подбородок, словно уже в год знал, как позировать для удачного кадра.
И последнее. У моего сына родинка на том же месте, что и у меня. Один в один, словно под копирку.
«Поэтому я не хочу ребенка из больницы, — очень некстати всплывает Женин голос из прошлого. — Я должна смотреть на своего малыша и знать, на кого он похож, узнавать знакомые черты и видеть родинки на тех же местах».
— Артем, нам нужно поговорить, — наконец, «рожает» Светка.
— Мы уже разговариваем.
Она слишком предсказуемая. Не знаю — это потому, что в принципе глупая, или потому, что за эти годы я избороздил ее характер вдоль и поперек и теперь знаю ее лучше, чем она знает саму себя.
— У нас все хорошо, мы уже три месяца вместе…
— Нет, ко мне ты не переедешь. Даже если мы будем вместе три года.
В чем я очень сильно сомневаюсь.
— Какая же ты свинья, — шипит Светка, но трубку не бросает. — Нарочно нравится меня злить?
— Нет, нарочно не хочу снова превращать свой дом в конюшню.
— Забери меня в семь, — нервно бросает она и выключается первой.
Перезваниваю своему водителю, Толику, и прошу его забрать Светку из салона. Служебной машиной пользуюсь редко, но для таких случаев она подходит идеально.
Сегодня я вообще никого не хочу видеть, и хорошо, что можно прямо сейчас свалить домой, закрыться на все замки и откупорить что-то крепкое и дорогое, что берег для особенного случая. Последний раз я осознанно напился в тот день, когда оставил коробки с прошлым на обочине своей жизни. После этого не тянуло и не хотелось, даже на свадьбе сделал только глоток любимого «Хеннесси». А сейчас настроение утопить себя в дорогом французском пойле.
Почему она ничего не сказала?
Я еще раз отсчитываю время назад. Мы расстались в апреле, Хельг родился одиннадцатого декабря.
В марте, когда мы отмечали Женин День рождения, ее тошнило, но она сказала, что тест отрицательный и что у нее снова начались женские дни. Почему случилась эта херня: как раз, когда я решил, что больше не могу терпеть ее слезы и разочарование, мы… у нас все получилось.
Хотя, она же МДЖ: не звонила, не писала, ни одного звука в ответ на мой уход.
Она же с принципами, с характером, она же хотела ребенка для себя, а мне раз десять повторила, что я не должен чувствовать себя ответственным и обязанным. Как будто я какой-то бесхребетный маменькин сынок, который бегает от ответственности.
Залпом выпиваю до дна, и когда тянусь за бутылкой, там уже меньше половины. А я ни в одном глазу.
Я же правда хотел этого ребенка. Не со Светкой, не с какой-то другой женщиной — с Женей. А когда думал, что у нас не получилось, быстро списал все на знак судьбы, мол, хер ли тебе Артемка, а не быть папашей.
Я и развелся только потому, что, спустя три месяца брака, жена начала просить «козявку». Блядь, козявку! Хоть я еще до свадьбы предупредил, что разговор о детях закрыт. Мне было тридцать шесть, ей двадцать пять, мы познакомились в дорогом ресторане, где она работала официанткой, я дождался ее с работы, подвез домой… а через пару месяцев позвал замуж.
Потому что тупо захотелось провести эксперимент.
В общем, когда моя жена поставила ультиматум: либо ребенок, либо развод, я понял, что в ее лице окончательно и бесповоротно разочаровался во всех женщинах. На следующий день, не говоря ни слова, взяв наши паспорта, отвез ее в ЗАГС и попросил написать заявление.
Был скандал.
Была истерика.
Но через положенный месяц мы разошлись.
И я с головой ушел в работу: наглухо, отключившись от жизни, тупо пахал сутками восемь дней в неделю.
Чтобы теперь быть часть тусовки «избранных»: свободным мужиком с длинноногой тупой, как пробка, любовницей, двумя дорогими тачками, новенькой квартирой в центре города и возможностью не смотреть на ценники в ювелирных магазинах.
Почему, блядь, ты ничего мне
