Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
от них двумя руками, они просачиваются в мозг тонкой песочной струйкой. Может быть, я все-таки не ошибся? Может быть, это именно та женщина, которая будет принимать меня как есть, никогда ничего не попросит взамен и не будет любить мозг?
«Давай увидимся?» — пишу я через пару минут.
И она отвечает почти сразу: «Приезжай».
В одиннадцать ночи?
Плевать, хочу ее увидеть.
————————————
[1] ММА (Mixed Martial Arts) — смешанные боевые искусства, (часто неверно называемые «боями без правил»), представляющие собой сочетание множества техник, школ и направлений единоборств. ММА является полноконтактным боем с применением ударной техники и борьбы
Глава девятнадцатая: Одиночка
Что такое женская гордость? Умение закрыть рот и молчать, когда больно? Смелость закрыться от чувств, которые торчат внутри и не дают нормально дышать? Или это просто что-то такое, чего у меня нет?
Я не знаю.
Я просто скитаюсь из угла в угол в своей маленькой студии, кусаю губы, царапаю ногтями голые озябшие плечи и боюсь смотреть на часы, потому что стрелки давно перевалили за полнюсь, а Артем так ничего и не ответил на мое сообщение.
Большинство женщин в этой ситуации осуждали бы меня, но что мне большинство и чье-то мнение, если последний месяц был сплошным кошмаром? Я словно медленно падала в пустоту, день ото дня, все глубже и все безнадежнее, и даже не пыталась найти точку опоры.
Если спросить, когда в моей жизни появился Роман Данилов, я не смогу сказать. Вот так странно, но не помню ни нашу первую, ни вторую встречу, хоть Рома утверждает, что они были — и он сделал все, чтобы привлечь мое внимание. Но получилось только с третьей попытки, когда она намеренно приехал в редакцию и нашел повод встретиться со мной. Заявился в кабинет с букетом цветов и сказал, что сегодня мы идем в ресторан. А если я занята, он подождет сколько нужно.
Он был после чемпионского боя, еще с синяками и припухшим носом, и улыбка на разбитых губах выглядела жутко не симпатично, но его напор так напомнил того, другого, что я зачем-то согласилась. Мы поужинали, Рома подвез меня домой, отшутился, что пока не будет целовать меня, пока не заживет, и взял мой номер телефона. Сказал, что я ему нравлюсь, что он хотел бы видеть меня чаще. Поэтому вы встретились еще через несколько дней, на этот раз днем в зоопарке. А потом еще раз и еще, и еще. Последние две недели приводили вместе практически все свободное время.
Но я продолжаю держать его на расстоянии, каждый раз прячась за словосочетанием: «У меня все очень сложно». Дошло до того, что даже Таська на меня взъелась, что так мариновать мужика просто бессердечно, и что с таким генофондом, как у Данилова, я давно должна была затащить его в койку.
Но я не хочу. Мне с ним глухо. Я словно в соляной пещере, где нет ни единого сквозняка: такой выпестованный штиль, что подташнивает. Ничего во мне не ноет, не стонет, и я не хочу растянуть наши совместные минуты в часы.
И сейчас, когда я считаю секунды уходящего времени, как никогда остро чувствую разницу, между «ждать очень сильно» и «не ждать совсем».
Когда стрелки приближаются к часу, я надеваю первое, что попадет под руку, и по ступеням выбегаю на улицу, зажав в кулаке ключи. К внешним воротам как раз подъезжает знакомый черный «Лексус». Я так тороплюсь, что ключи вываливаются из рук прямо в снег, и я поздно замечаю, что вышла просто в домашних тапочках, которые у меня совершенно чокнутые — с мышиными мордами и ушами.
— Ты совсем двинулась?! — злится Артем, выходя из машины.
— Да, совсем, — шепчу я, обнимая его за шею.
Мне не хватало этого запаха мятного чая. Я не могу им надышаться, задыхаюсь и судорожно открываю рот, чувствуя себя беспомощной золотой рыбкой, которую забыли в сачке.
— Мог написать, что приедешь.
— Подумал, это очевидно.
— Нет, мужчина, это совсем не очевидно!
Я прижимаюсь к нему изо всех сил и даже не пытаюсь скрыть счастливую улыбку, когда Артем берет меня на руки и, продолжая ворчать, что я совсем ненормальная, несет на крыльцо, а потом в лифт и заносит в квартиру.
— Больше не говори мне «хватит», дурочка.
Я хочу сказать, что сама миллион раз пожалела о том сообщении, но Артем целует меня — и все это уже не имеет никакого значения.
Этого достаточно, чтобы я поняла, почему написала ему, что мне плохо.
У этого поцелуя вкус жизни. И я мгновенно распускаюсь ему навстречу, как несчастное полуживое растение после многодневной засухи. Я жадно напиваюсь им, до головокружения, до абсолютной эйфории, что хотя бы сегодня у меня не
