Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
висит большой круглый серебряный медальон с зацикленными по кругу надписями: «Love Hope Dream Trust». Милая безделушка, но мне нравится, что она ее носит, потому что это мой подарок с выставки двухнедельной давности, где какая-то знахарка уверяла, что это не просто украшение, а заговоренная вещь. И тот, кто будет ее носить, будет любим, не будет обманут, никогда не потеряет надежду и все его мечты будут осуществляться. Никогда не верил в эту чушь, но глядя, как у Жени загорелись глаза, просто молча потянулся за кошельком.
— Спасибо, — счастливо улыбается Женя и поглаживает метал кончиками пальцев, прекрасно видя, куда устремлен мой взгляд.
— Это просто безделушка.
На самом деле, кое-что более ценное лежит у меня в кармане пиджака, потому что сегодня мы идем в ресторан отмечать что-то вроде первого микро-юбилея наших отношений: мы вместе уже целых два месяца и готовимся встречать Новый год уже как парочка. Все эти даты, какие-то годовщины и моменты — романтичная хрень, но Женя тщательно за ними следит. Не выпячивает, как гламурная дура, нарочно увешивая дом календарями с обведенной сердечком датой. Нет, она просто их помнит, замечает все мелочи. Знает, что я не люблю спать в обнимку, но нашла компромисс, когда мы даже во сне, спиной друг другу, держимся за руки. И я стал замечать, что иногда, просыпаясь во сне от ее неспокойного дыхания, сам нащупываю узкую ладонь. Женя знает, что утром я люблю крепкий кофе без сахара, но вечером могу побаловать себя сладким капучино.
Она — как ворох разноцветных стикеров, на которых записаны все мои привычки. А когда я в шутку обзываю ее «Энциклопедией имени меня», смеется и говорит, что задача женщины — быть реактором, который генерирует эмоции для мужчины. Не знаю, откуда у нее в голове эта забавная хрень, но совершенно не похоже на наставления ее старшей сестры, у которой пожизненный диагноз «феминизм головного мозга».
— Тебе нельзя болеть, Жень. Сто раз уже говорили.
Она улыбается. Не женщина — а милая версия Чеширского кота.
— Скажи это еще раз. — Она закрывает глаза и подается вперед.
Не романтик я ни разу, но это ведь просто слова — они сделают ее счастливой.
— Мы вроде как собираемся стать родителями, малыш, и пока ты…
Женя не дает закончить: тянется ко мне, обнимает за шею, целует так жадно, что хоть прямо сейчас забивай болт на заказанный с таким трудом стол, на красивый ужин и всю культурно-развлекательную программу до утра, но я же мужик, нужно держать себя в руках.
— Я люблю тебя, мой ты несносный мужчина, — шепчет этот комок голых эмоций, и я все-таки позволяю утянуть себя в ее сценарий.
Эта женщина не любит рестораны, она любит гулять под зонтом в ливень и практически не дает мне шансов показать, что я могу сделать ей красиво. Она, как ненормальная, бегает с телефоном, чтобы сфотографировать обледенелые остатки листьев, а не медийную физиономию. Она купила нам парные чашки: огромные, с нарисованными карикатурными толстыми котами в шапках свиньи и мыши. И еще большую твердую подушку для меня и зубную щетку. И на полке в ее ванной куча моих бритвенных принадлежностей.
Она впустила меня в свою жизнь, и иногда, когда думает, что я не вижу, в ее взгляде проскальзывает паника. Одиночке тяжело быть в отношениях.
Конечно, мы забиваем на ресторан: мы идем в «Старбакс». Она всегда носится со своей термокружкой и всегда извиняется, когда я начинаю ворчать, что девочки без термоса — редкий ископаемый зверь. Вот и сейчас: прижимается к моему плечу веснушчатым носом и снова за что-то просит прощения. Я даже не слушаю, просто веду ее по проспекту и отпускаю, когда она снова находит какой-то красивый ночной вид или просто топчется в круге фонарного света, разглядывая собственную тень.
— Я не видела этот город до тебя, — говорит так, словно открывает военную тайну. — Даже не предполагала, что живу… вот здесь.
Женя раскидывает руки, словно хочет обнять весь мир, и я немного ревную ее в этот момент. Не хочу, чтобы она любила всех — пусть любит меня одного.
— Ты чокнутая. — Ловлю ее за руку, притягиваю к себе и обнимаю, пряча от резкого порыва ветра. — Все, малыш, домой.
— Забираешь меня в сексуальное рабство?
Ее зеленые глаза светятся изнутри, словно у инопланетянки. Не думал, что в реальности так бывает, считал, что это просто книжная метафора. Но вот она передо мной: счастливая женщина из книги. Уютная. Удобная. Беспроблемная.
Месяц назад она сказала: «Артем, нам нужно поговорить…»
И так я узнал, что у нее проблемы с женскими гормонами, с щитовидкой, несколько операций по-женски и в целом хреновый диагноз для тридцатилетней женщины, мечтающей о ребенке. И что «она не может просто сидеть и ждать», что на счету каждый
