Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
месяц и что она хочет ребенка от человека, которого любит. Тогда прозвучало ее первое «люблю»: не после секса, не утром, когда я приготовил ей кофе и не когда подарил охапку подсолнухов в первый снежный день ноября. Она сказала, что любит, когда смотрела мне в глаза и говорила, что хочет смотреть на своего ребенка и узнавать в нем любимого мужчину.
«Я ничего от тебя не хочу, никаких обязательств… Просто… Я хочу ребенка с твоими глазами. И улыбкой. Хочу знать, что даже если «мы» закончимся через месяц или два, у меня осталось чудо».
А меня всегда передергивало от мыслей о детях и обязательствах.
Я просто хотел жить в свое удовольствие и срать хотел на басню о Стрекозе. Всю свою жизнь я тупо ебся с работой, выгребал Авгиевы конюшни лишь бы урвать свой кусок пирога, лишь бы выбраться из рутины и болота. А ребенок и семья — это как пара колодок на колесах спортивной тачки: с ними уже не разогнаться.
Но Женя, кажется, будет отличной матерью: у нее все схвачено, она аккуратная, умная, не ленивая и точно не повесит на меня ребенка. Я знаю такой сорт женщин, хоть до этого сталкивался с такими только по работе. Они правда не будут бегать за мужиком с алиментами, не будут скандалить, требовать процедуру установления отцовства. Они правда хотят ребенка для себя, а не для того, чтобы привязать мужика. Но именно такие женщины меня всегда больше всего пугали.
И все же я согласился. Как-то вот так запросто, даже не попросил время на раздумья. Сказал «Ок, малыш, давай попробуем» — и мы просто отключили головы.
Я никогда не чувствовал себя «осеменителем»: никто не тараторил о подходящих днях, не таскал меня к врачу, не держал на расстоянии от постели, чтобы «сперматозоиды вызрели». Все было как обычно. Кроме одной единственной растерянной улыбки две недели назад, к которой прилагалась несмелая фраза: «Артем, у меня задержка». И быстрого пояснения, что так случалось и раньше, и она не хочет расстраиваться раньше времени, что ей нужна хотя бы вера в то, что чудо случилось, поэтому она подождет хотя бы пару недель, а потом сделает тест.
Я просыпаюсь в пятницу в шесть утра не по будильнику: сегодня у меня день лени, и я собирался заняться делами и все-таки заставить Женю сделать тест. И, если все хорошо, поставить на учет в хорошую клинику. Я, блин, правда распланировал, как буду возить ее на осмотры во все назначенные врачом сроки, как на работе скажу мужикам, что стану папашей. И меня не отворачивало.
Видимо, вот так и приходит зрелость: «незаметно», в тридцать пять.
Но меня разбудил не чертов будильник, меня разбудили слезы. Я чутко сплю, а в Жениной студии вообще нет стен, только какие-то дурацкие перегородки, типа, в дизайнерском стиле. Выбираюсь из кровати, иду на звук.
Что произошло, догадаться на трудно: маленькая женщина сидит прямо на полу возле ванной с зажатыми в ладони несколькими «полосками» тестов. И плачет, кусая себя за колени, чтобы сдерживать особенно громкие всхлипы.
— Эй, малыш…
Она вскидывается, пытается вытереть глаза зажатым в кулаке рукавом домашнего комбинезона, но мы пересекаемся взглядами — и она отпускает. Опускаюсь рядом на колени, притягиваю ее к себе и даю выплакаться. Может пять минут, может — час. Сколько ей нужно.
— Малыш, я никуда не денусь, — пытаюсь настроить ее на позитив. — Не у всех получается с первого раза.
Я реально не знаю, что говорить в таких случаях и, если честно, думал, что у нас все правда получится с первого раза.
Все, что я могу — переключить ее на что-то другое. Потому что, если не дам ей надежду, она просто утонет в самобичевании.
— Жень, по-моему, тебе пора подыскивать новую квартиру.
— Что? — не понимает она, поднимая голову, послушно, как маленькая, давая вытереть ей слезы.
— Если меня твой мышиный писк разбудил, то ребенка точно будет тормошить. Нужна нормальная квартира с отдельной детской.
Она немного прищуривается, как будто принимает мои слова за слуховые галлюцинации.
— Я и сама об этом думала, — шмыгая носом, подхватывает мою мысль спустя пару минут. — И еще хочу машину. «Кайен»
— У тебя нефиговые запросы, женщина, — присвистываю я.
Да хоть черта лысого, только пусть перестанет плакать.
Я не знаю, что чувствует женщина, которая хочет ребенка, но не может его получить. Но, думаю, примерно то же самое, что чувствовал я, когда нарезал круги вокруг новенькой модели «Лексуса», не имея в кармане и половины нужной суммы. Большой резонанс между «хочу» и «могу» тогда очень ощутимо лупил по яйцам, потому что я видел свою мечту и даже мог ее потрогать, но, хоть усрись — не мог ее осуществить.
У Жени глаза светились, когда она думала, что у нас все получилось: она не ходила — бегала по квартире, как заводной
