Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
нужно идти к гостям, стоит только если в зале появился президент собственной персоной.
Я со спокойной совестью плачу моей испачканной собеседнице ее же монетой: рассматриваю и платье, и маникюр, и макияж. Ногтей нет, но ее руки в полном порядке. Вместо тяжелых украшений — красивые, но явно недорогие часы. Мужские? Но при этом на пальце одно единственное кольцо, и это точно не стекляшка, а маленький бриллиант. Она может позволить себе дорогие вещи и крутые бренды, но предпочитает носить то, что нравится, даже если это куплено на блошином рынке. Такую вряд ли можно подкупить.
И все же почему ее нет среди кандидатов? По крайней мере, мне бы хотелось, чтобы мой деловой партнер и в некоторой степени, правая рука — которая там по счету? — выглядела достаточно приятно, чтобы появиться с ней на деловом ужине.
— Совсем никаких вариантов? — Я не могу отказать себе в удовольствии пошутить. — Наверное, я футболист.
— Вы — владелец…
И она безошибочно перечисляет все, чем я действительно владею, все мои гранды, мой благотворительный фонд и пару медицинских программ, куда я тоже вкладываю деньги. Не то, чтобы очень длинный список, но я все равно впечатлен.
— У вас хорошая память, Евгения.
— Просто у вас правда запоминающееся имя.
Я жду, когда она добавит что-то о внешности, но грязные пятна на одежде снова важнее меня.
— Может быть… — Я подставляю локоть, предлагая себя в качестве спутника, но Евгения разводит руки, поворачивается на триста шестьдесят градусов и пожимает плечами. — Прошу прощения, я просто… — На языке вертится еще один не особо удачный комплимент ее глазам, но я просто понимающе киваю. — Я могу оплатить химчистку.
— Лучше поймайте мне такси, — предлагает альтернативу она.
— Мой шофер отвезет, куда нужно.
Мы медленно идем до машины, и я несколько раз прокручиваю в голове ее имя и должность. А когда открываю дверь и помогаю сесть, почему-то не могу не обратить внимания, что она и садится по-особенному: не с ноги, а сперва просто устраивает на сиденье свою симпатичную задницу, а потом переставляет сразу обе ноги. Кто-то тут ходил на курсы хороших манер?
— Не одолжите мне на минуту свой телефон, Евгения?
— Зачем? Я не свободна.
Вот так, в лоб, без кокетливой паузы. Видимо, очень серьезно занята.
— Дело в том, что нам с вами, возможно, есть что обсудить. По основному роду вашей деятельности. Только вам придется подписать пару документов о неразглашении, прежде чем я перейду к сути.
— Вас точно зовут не Кристиан Грей?
— Вы читали эту книгу?
— А что, образ умной женщины внезапно покрылся трещинами? — Она вздрагивает как от холода, и я просто передаю свой пиджак, который Евгения без разговоров и лишних благодарностей тут же накидывает на плечи. — Я люблю обо всем иметь свое собственное мнение. Только так можно быть полностью уверенным, что не стал жертвой чужих заблуждений и предвзятости.
— Тогда, может, вы все же одолжите телефон?
Я вношу в ее записную книгу свой личный номер и в шутку подписываюсь: «Мужчина со странным именем».
— Позвоните мне после новогодних праздников, Евгения. Уверен, мне есть чем вас заинтересовать.
Глава двадцать четвертая: Одиночка
— Ты правда хочешь… — Я почему-то совсем не могу произнести это вслух, хоть ничего такого неординарного Артем не озвучил. Но я настолько привыкла, что мы встречаемся у меня или иногда проводим выходные у него за городом, что предложение встречать новый год у него в доме просто огорошивает. — То есть, у тебя?
— Ага, у меня. Только не забывай, что я недавно переехал и у меня нечем наряжать елку. Которая растет перед домом, и срубить ее я не дам.
— Как в «Простоквашино», — все еще немного заторможено говорю я.
Артем берет меня за плечи и легонько встряхивает, заставляя поднять на него взгляд.
Сегодня тридцатое декабря, и всю прошлую неделю мы решали, какую елку покупать, составляли планы на новогодние праздники, решали, куда поедем, но о том, что все праздники мы должны провести у него, Артем сказал ровно минуту назад.
— Я просто хочу увидеть тебя среди моего бардака, не придавай этому слишком большого значения. Лучше заканчивай со своими дурацкими статьями и поехали покупать мишуру и стеклянные шары.
Я одним махом сгребаю все записи в один неряшливый ворох, кое-как заталкиваю их в свой рабочий портфель и с торжественно-покоренным видом вручаю Артему. Это что-то вроде нашего условного сигнала: я официально «развожусь» с работой, и мы остаемся только друг для друга. Он делает примерно то же, когда я бегаю вокруг него
