Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
даже держу на цепи своего адвоката, хоть в каждую нашу встречу он, как заведенный, твердит, что в итоге меня обдерут как липку, если я и дальше будут оставаться аморфным.
Он не понимает, почему так. В его скрупулезном мозгу не складывается два и два. Он никогда не разводился с женщиной, которую когда-то до безумия любил и хотел бросить к ее ногам весь мир, а потом вложил в ее руки бомбу замедленного действия — больного раком ребенка.
Если Юля пожелает мою почку или печень, наверное, я тоже не смогу ее притормозить.
— Пусть адвокаты согласуюсь встречу, — соглашаюсь я. Это не покорность, это просто обреченность. Все равно она получит свое.
— Ты не сможешь сам справляться с ресторанами, и ты это понимаешь.
— Хорошая попытка оправдать собственную жадность, — без тени злости смеюсь в ответ.
Юля просто прерывает разговор, но через минуту перезванивает снова. Я смотрю на экран, где до сих пор стоит моя любимая ее фотография, и где она до сих пор подписана «Юла». Наша любовь, семья, наше прошлое — это вообще было? Из многих лет брака я отчетливо помню только одно: боль, безразличие и квартиру, в которой мы могли не пересекаться неделями и не говорить друг другу ни единого слова.
Глава двадцать шестая: Холостяк
Женя разглядывает мой новогодний подарок: гребешок из белого золота с осколками драгоценных камней. Он не настолько большой, чтобы я разорился на таком подарке, но и довольно внушительный, когда она аккуратно отводит в сторону волосы и закалывает пряди.
— Спасибо, — немного растерянно и снова шепотом благодарит она. Одиночка не привыкла принимать подарки, тем более от мужчины, тем более дорогие подарки. Она немного отклоняется, чтобы увидеть себя в зеркале и поправляет растрепанную после почти бессонной ночи прическу. — Не нужно было, Артем.
— Тебя забыл спросить, что нужно, а что нет. — Я притягиваю ее к себе — и Женя тут же прилипает ко мне, между поцелуями рассказывая, что в ее жизни это первый настолько счастливый Новый год.
Вот в этом между ней и Светкой огромная разница: если бы Света получила в подарок дорогущее украшение, она бы уже носилась по квартире и орала в голосину, а потом устроила мне феерический секс. А Женя хлопает глазами, осторожно трогает гребень кончиками пальцев и начинает кусать губы.
Иногда я просто не знаю, как к ней подступиться. И это немного раздражает, хоть во всем остальном это все та же удобная и беспроблемная маленькая женщина.
— Я обязательно найду куда его надеть, — улыбается Женя и выбирается из кровати. — Господи, твой подарок, Артем!
Она хотела положить подарки под елку, но, наверное, я слишком выразительно скривился, поэтому мы договорились просто поздравить друг друга утром. У меня есть время проверить телефон, где уже куча звонков от Светки и ее сообщений о том, что я говно, которое не нашло минуту, чтобы поздравить ее хотя бы с новым годом. Я пытался, но Женя приклеилась и не отходила даже на минуту, а после боя курантов мне стало как-то по хрену до Светки, потому что… Да потому что мне было хорошо: уютно в обнимку с Женей на диване, пока мы смотрели «Иронию судьбы», по очереди наперед произнося фразы героев, а потом на пару озвучивая песни. А потом незаметно оказались на полу, и я получил самый охеренный минет в своей жизни. До состояния «Что, блядь, это вообще было?!»
В общем, о Светке я вспомнил только минуту назад. И слава богу, потому что эта словесная истерика в сообщениях на хрен убила бы все настроение. Пусть красавица посидит все праздники одна, без подарков и без Артемки, авось вспомнит, что такое быть вообще без мужика.
— Вот! — Женя с сияющими глазами запрыгивает в постель, и я тут же набрасываю на нее одеяло. Все же мы пытаемся сделать ребенка, а у нее абсолютная беда с иммунитетом, промерзнет — и снова простуда. — С Новым годом, мой идеальный мужчина!
Под обрывками подарочной упаковки коробка со знакомым логотипом часов «Омега».
И эта женщина благодарила меня за дорогое украшение? Бля, я чувствую себя… реально неловко. В моей жизни не было женщин, даривших мне что-то дороже галстука, а тут часы с шестизначным ценником.
— Не уверена, что у Бонда были точно такие же, но я выбрала максимально похожие. — Она краснеет, потому что у меня сейчас наверняка крайне довольная улыбка.
— Жень… — Черт, внутри что-то так непривычно щекочет, что даже на простое «спасибо» не хватает дыхалки.
Она сама достает часы с подушки, надевает мне на запястье и снова счастливо пищит, потому что ремешок как раз впору. Наверняка тоже подгоняли по ее запросу.
Я переворачиваю ее на спину, закрываю рот
