Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
на заднее сиденье. Хоть и одета как милый Карлсон, но все манеры при ней, и она делает все так естественно, без пафоса, без натужной вычурности девицы, которая ходила на ускоренные курсы этикета с единственной целью — подцепить статусного мужика.
— Я не передумаю, Лука, — качает головой моя идеальная кандидатка. — Не тратьте на меня свое время. Вам ли не знать, как дорого оно стоит.
— Позвоните, если передумаете, — в ответ на ее попытку сказать «нет» еще раз говорю я.
Хотя бы потому, что до сих пор уверен — это лучшая кандидатура из возможных.
И еще потому, что я не привык проигрывать.
Глава двадцать девятая: Одиночка
Артем перезванивает на следующий день после моей встречи с Лукой.
Говорит, что был занят на работе — и его голос звучит действительно очень уставшим. Я немного злюсь, держу чувства под контролем и только чудом не вываливаю на него все свои мысли: что скучала, что мой дом без его запаха превратился в сырой склеп, что мне очень не хватает наших разговоров, нашего физического контакта. Почему-то кажется, что сейчас это будет слишком навязчиво.
Поэтому мы договариваемся погулять вместе в выходные.
Неделя без него — редкие сообщения не в счет — это просто пытка. Но я сажаю эмоции под замок, хоть они прорываются наружу, словно паразиты, и с каждым днем ожидание встречи превращается в ожидание смертной казни. Я жду ее с нетерпением и страхом. Почему-то кажется, хоть я нигде не успела натворить глупостей, мы отдаляемся друг от друга. Словно плот переломило надвое, и течение несет половины целого в разные стороны, а я совсем ничего не могу сделать.
Но в субботу Артем заезжает за мной в шесть: с охапкой белых тюльпанов, уставшими морщинами вокруг глаз и предложением послать всех на хрен, обойтись без ресторана, а вместо этого прямо сейчас поехать на СПА-курорт. Где он, оказывается, уже снял для нас номер до понедельника.
Я ношусь по квартире как угорелая, злюсь на себя, что моему купальнику уже сто лет в обед, а в качестве альтернативы — только спортивный от «Спидо», и в нем я выгляжу какой-то угловатой девчонкой, а Артем смеется, ловит меня посреди коридора и с плотоядной улыбкой искусителя шепчет:
— У нас будет отдельное джакузи, можно арендовать бассейн, чтобы ты плавала голой.
Я снова густо краснею и обещаю сделать все, что он захочет.
Мне просто хорошо с ним. До такой степени хорошо, что проще один раз решительно вырубить систему безопасности, чем каждый раз искать причины тревожных сигналов. Нет никакой другой женщины — он мой. Не идеальный, в чем-то черствый и совершенно не романный, циник и — чего уж там! — тот еще засранец, но, если мне хорошо рядом с ним — зачем искать темные пятна на солнце? Нужно просто принять моего не идеального идеального мужчину таким, какой он есть.
Эти два дня — лучшее, что было в моей жизни. Мы отключаем телефоны, мы все время рядом. Артем учит меня плавать на спине и правда арендует бассейн на полдня, где мы плаваем голые, занимаемся сексом в воде и на полотенце в зарослях каких-то декоративных растений. Если бы меня спросили, существует ли на земле рай, я бы сказала, что в эти дни мы стали его Адамом и Евой.
Неудивительно, что я с ужасом отсчитываю последние часы воскресенья, и вся прошедшая неделя ожидания кажется просто детским переживанием из-за выпавшей карамельки, стоит представить, что в понедельник мы вернемся в реальность, где у него снова будет звонить телефон.
— Может быть мы…
Я чувствую себя школьницей, сидя в машине с прилежно сложенными на коленях ладонями. Сколько раз мысленно тормозила этот разговор, била себя по рукам, но стоило замечтаться о будущем — и слова сами выпрыгнули изо рта.
Артем на секунду отвлекается от дороги, вопросительно ждет продолжения, а я просто не знаю, как сказать о том, что может стать либо началом чего-то нового, либо разрушить все до основания. И еще потому, что хоть мне уже тридцать, я никогда не говорила подобного мужчине.
— Малыш, говори уже, раз собралась. Ты же знаешь, я не люблю эти ваши женские хождения вокруг да около. Что случилось? Где и как я снова накосячил?
— Мы ведь можем… хотя бы попробовать… быть вместе, — теряясь в словах, осторожными шажками иду вперед я.
— А мы разве не вместе сейчас? — Он снова снисходительно улыбается, принимая мои глупости.
— Вместе, и мне так хорошо с тобой, что я, кажется, разучилась дышать без тебя.
— Сделать тебе искусственное дыхание? — все еще шутит он.
— Нет, но можно переехать ко мне, — на одном дыхании проговариваю я.
И жмурюсь до красноты за веками, потому что боюсь услышать
