Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
Меня словно размазывает по полу, перетирает в порошок, потому что от прежних мыслей не остается и следа.
От меня прежней больше ничего нет. За секунду, словно в кино, мои надежды, мечты и желания превращаются в забвение. Потому что в кристально чистой голове остается только одна мысль: у меня будет ребенок.
Я трясу головой, выбрасываю эту мысль без жалости, потому что она неправильная.
Правильно: у меня уже есть ребенок. Вот та непонятная маленькая запятая в моем животе — это мой ребенок. Мое чудо, о котором я боялась мечтать.
— Потерпите еще пару минут, — мягко останавливает меня врач, когда пытаюсь прижать ладонь к животу. — Я должна осмотреть плод, чтобы убедиться, что все в порядке, и занести данные в вашу медицинскую карту.
Я послушно, как прилежная девочка с бантиками, несколько раз киваю и уже не пытаюсь скрыть слезы. Просто реву со счастливой улыбкой, представляя, как изменится мое тело уже через несколько месяцев. Что я стану круглой, как маленький воздушный шарик и, наконец-то, буду носить тот смешной джинсовый комбинезон для беременных, который купила на распродаже в Праге. А уже осенью мой малыш начнет пинаться ручками и ножками, проявляя характер и мешая мне спать. Или он будет тихоней, как я? Это мальчик или девочка?
Я знаю, что мальчик. Странно, глупо, но я знаю, что у меня будет мальчик, даже если я узнала о его существовании пару минут назад, но во мне совершенно точно мальчик. И у него будут…
— Отклонений в развитии нет, — улыбается доктор, протягивая мне салфетку, чтобы я могла стереть с живота остатки геля и, наконец, притронуться пальцами к пупку. — Я назначу дополнительные анализы и вам совершенно точно нужно будет пропить курс витаминов.
Пока я медленно встаю и застегиваю блузку, она еще минуту возиться с аппаратом и протягивает мне конверт.
— Вот, обрадуете будущего папу, Евгения. Пусть посмотрит на ребенка.
У меня дрожат пальцы, когда я беру этот «дар» и медленно, как кукла на последнем вздохе умирающих батареек, бросаю его в сумку. И снова слезы из глаз, но теперь они ужасно соленые, и боль режет искусанные в кровь губы.
У моего ребенка будут зеленые глаза: не такие темные, как мой «малахит», а светлые, яркие, как у Артема. И у него будут родинки на тех же местах. И улыбаться он будет так же, я знаю. Это не слепая вера, я просто знаю, уверена абсолютно, как в природном явлении, которое не нужно доказывать.
Но…
— Спасибо большое, уверена, он будет очень рад, — бессовестно вру я, а из меня совершенно никудышная лгунья.
Или эта женщина, видя таких вот одиночек каждый день, уже знает, когда мы сами по себе, потому что на секунду притрагивается к моей ладони, сжимает пальцы и уверенно говорит:
— Все будет хорошо, Евгения. Самое главное уже внутри тебя, и ты должна сделать все, чтобы он рос крепким и здоровым, а остальное — просто мелочи.
Я не знаю, что за сила движет мной, но в порыве странных чувство просто обнимаю ее в ответ и молча, торопливым шагом, выхожу их кабинета.
И в это время реальность в виде хмурого Луки Ради, который стоит прямо за дверью, возникает передо мной словно бетонная стена, в которую я влетаю на всем ходу.
— Лука…
— Что с вами, Евгения? — Он хмурится, и я впервые вижу его без маски безразличия, а раздраженным и даже злым. И от колючек в сером взгляде мороз по коже до самого нутра, и инстинкт, который обрел объект защиты, заставляет меня прижать ладонь к животу. И Лука безошибочно угадывает это движение. — У вас будет прибавление в семействе?
— Да, — отвечаю я, свободной рукой сжимая новенькую медицинскую карту.
Он щурится, но молчит. Несколько минут гробовой тишины, в которой я почти слышу скрип ручки, которой он ставит подпись под заявлением о моем увольнением. И в конце концов мои расшатанные нервы сдают первыми.
— Я не знала о ребенке. — Голос дрожит, приходится сглотнуть, чтобы говорить дальше, и мой Большой Босс дает мне эту возможность. — Я не врала, когда говорила, что готова отдавать работе всю себя.
— Поверьте, это бросалось в глаза, — отвечает он. Таким голосом можно крошить бетон до состояния песка. — И как вы намерены исправить это… недоразумение?
— Мой ребенок — не недоразумение. Приятная и долгожданная неожиданность.
— Примите мои поздравления, но все же я бы хотел услышать ответ на свой вопрос: что вы собираетесь делать теперь?
Я закрываю глаза, делаю глубокий вздох и на секунду кажется, что слышу стук маленького сердечка внутри себя. Это совершенно невозможно, но даже иллюзия придает мне силы. Потому что теперь… мы сами по себе: я и мое маленькое чудо. И я уже сейчас я должна думать о том, как защитить мою новую маленькую жизнь.
— Если это возможно, и в моем распоряжении
