Мореход

больших авторитетов — папы и дедушки, в одном куске я вижу кол, который станет поперёк горла, а во втором крючок, с которого не спрыгнешь, — повернулся к своему слуге и сказал на хиндском языке, — Его нужно добить и раздеть догола, сумеешь?
   — Эй, эй! — раненный враг хрипло закричал, видно этот язык он тоже знал прекрасно.
   Хуа не говоря ни слова, переложил арбалет на локтевой изгиб левой руки, а правой выхватил нож, решительно шагнул вперёд и махом снизу вверх, с поворотом плеча, всадил его в подбородок Хондара. Тот опрокинулся на снег и умер мгновенно. Не вытаскивая клинок, парень приступил к расстёгиванию доспеха и раздевания трупа.
   — Хуа, одежду прощупай на предмет бумаг, ценностей и любых других металлов, потом мы её сожжем.
   — Как сожжём? — он посмотрел на меня широко открытыми глазами, — Это такое красивое богатство мы сожжём?! Как можно, господин?
   — Ты слышал только что о наставлениях моего дедушки? Как он говорил?
   — Слышал, господин, — понуро сказал мальчишка, — Он говорил, что шибко жадный может подавиться.
   — Вот-вот, нам совершенно не нужно, чтобы кто-либо увидел знакомое барахло, а затем связал нас с исчезновением каравана Хондара. Слишком много чего придётся доказывать и слишком долго отмываться.
   — Ой, волы! Какие молодые и крепкие волы, — причитал дед Котяй, когда освобождённых от хомутов животных прогоняли назад в долину.
   Мы поднимались всё выше в горы, а внизу за нашей спиной стояла огромная стена огня. Пятнадцать арб с комплектом колёс, сто двадцать пятиамфорных бочек и тридцать одно седло (в том числе десять самых первых трофейных), а так же немалая кучка разной одежды и обуви — всё это немалое богатство было стянуто к низине у горного ручья, полито нефтью и сожжено.
   К такому варварскому уничтожению ценностей отношение было неоднозначным, буквально каждый из нас не единожды оглянулся, и в людских глазах наряду с отражением полыхающего костра, отсвечивались блики сожаления. Даже у воительниц, на что уже невозмутимые создания. Но, к счастью, к моим требованиям народ отнёсся с пониманием. Надеюсь, что выгоревшие следы нежелательных свидетельств выгорят дотла, затем их притрусит снегом, а весной, в период его таяния, ручей вспучится и смоет в пропасть как оставшийся пепел, так и воспоминания о самом Хондаре. На периферии моего сознания вертелась мысль о будущей несдержанности чьего-то языка, но Илана уверенна, что ни эта история, ни её подоплёка достоянием не только широкой общественности, но и недружественных элементов не станет никогда.
   Как-то, будучи на Земле, летали с папой в Альпы ловить в озере форель. Уж не знаю, как природа шутит, но с одной стороны горного хребта — зима и мороз, а за перевалом внизу — весенний зелёный луг и белые эдельвейсы. Нельзя сказать, что на такой высоте и здесь было так же тепло, но сразу же за перевалом температура воздуха резко повысилась, а снег исчез полностью. «Переобув» арбы, мы покатили дальше, к вечеру добравшись до памятного места боя с каторжниками хардлингцами.
   Обклёванные птицами и объеденные червями головы превратились в оскаленные черепа, в некоторых из них нижние челюсти отвалились и валялись внизу на камнях. Оторванный от арбы задний борт с надписью тоже стоял на месте. Здесь же мы и остановились, решив дать два дня роздыху волам, лошадям и людям, а так же более основательно разобраться с добытыми трофеями.
   Двадцать один комплект по местным меркам хорошей брони и вооружения, снятые с воинов-всадников, а так же кожаные доспехи и кое-какое оружие ездовых, решил в империю с собой не тащить. Коль принято решение о повторном походе торгового каравана в будущем, то есть, уже в этом году, то лучше уж смажем его жиром и спрячем в скальной пещерке, в том месте, где когда-то Жок прятался от хардлингцев. Мы с Лагосом обсчитали и оценили его по средним приёмочным ценам оружейников Андрогорна, получилось триста девяносто два зеола, кои вписали в общую сумму, подлежащей распределению, в соответствии с долевым участием каждого воина. Ранее долей было двадцать три, теперь стало двадцать шесть, по одной выделили воительницам и полдоли Хуа, а так же полдоли добавили командиру отделения Риносу. Несмотря на некоторые им допущенные косяки, службу он организовал исправно.
   По большому счёту, воительницы заслужили гораздо большего но, во-первых, мы спасли их жизни, а это чего-то стоит и, во-вторых, договор есть договор. А на поощрении Хуа старики настояли сами, без моей подсказки.
   — Молодец мальчишка, добрый шкуродёр растёт, — говорил Лагос, — Правда, вся его добыча принадлежит тебе, Рэд, он твой слуга…
   — Не переживай, я его не обижу.
   На сей раз ценностей в трофеи попалось сказочно много.