Мореход

Дангор, депеша эпарху о вашей доблести и честности, а так же посылка со скальпами каторжников будет направлена завтра с первым курьером. Вопрос их уничтожения держал на контроле сам император! И он обязательно будет об этом осведомлён! — глаза молодого экзарха блестели от радости.
   Слушая его напыщенную речь и то, как он взглядом косил на полированное бронзовое зеркало, мне стало совершенно ясно, что парень просто красуется сам собой, при этом, на какого-то Дангора ему глубоко наплевать. Главное, что во дворце императора в хорошем контексте прозвучит имя малоизвестного главы далёкой провинции, то есть, его имя. А затем, в зале под вино и фрукты на протяжении трёх часов пришлось выступать в роли сказочника, теперь уже в окружении чопорной компании местного высшего общества. И ничего не поделаешь, развлечений здесь мало, в городе театра нет, а бродячие артисты приезжают редко, вот и пришлось отдуваться.
   Казалось бы, интерес присутствующих к моим похождениям ещё долго не иссякнет но, видно, молодому цезарху надоело, что в центре внимания компании, особенно молоденьких дам, так долго находится не лично он, а какой-то торговец, и он встал, вежливо поблагодарил за рассказ и разрешил удалиться. Но когда раб сопровождал меня к выходу, в коридоре из-за поворота прямо мне в руки влетела пухленькая девчонка со смазливым личиком по имени Тэя. Ранее она сидела за столиком рядом со мной и строила глазки, а когда цезарх стал прощаться, то куда-то исчезла, я так понял, что сейчас меня специально поджидала.
   — Ах, Рэд! — с придыханием сказала она, прилипла ко мне грудью и ловко сунула свою руку в штаны, цепко ухватившись «за здесь», который немедленно вздулся и его головка выглянула из-под пояса, — Ух ты! Пойдём скорее со мной!
   На её действия моё тело среагировало мгновенно, движения всех её конечностей мог проконтролировать без проблем, но остался безучастным. О, как я жаждал, наконец, постичь таинство этого основного инстинкта, присущего любому живому существу! Да, я хотел это сделать немедленно, поставив эту девчонку буквой Зю прямо в коридоре!
   Эх! Жизнь моя злодейка, был миг сомнения, но я сдержался! Кто знает, кто она такая и какой у них здесь расклад? Завалюсь к ней в постель, а завтра моё холодное тело с позором выбросят на съедение диким собакам, после чего добытое кровью богатство раздерибанят между своими родными и близкими. Нет уж, придётся потерпеть.
   — Тэя, моя жена чужую женщину унюхает сразу.
   — И что из того? — с придыханием спросила, сжимая и разжимая «за здесь».
   — Она ведьма и запах чужих женщин терпеть не может, — сказал сквозь зубы, изо всех сил стараясь не кончить ей в руку, — может наслать проклятье, и твоя пися сразу склеится.
   — Это как? — её хват слегка ослаб.
   — А так, захлопнется и всё! Ни на что другое, как пописать, станет не пригодна!
   — Да?! — широко распахнув глаза, она резко отцепилась от меня и шарахнулась в сторону, а я немедленно ретировался, на улице успокоил дыхание и горько рассмеялся.
   Пока мы, с теперь уже никуда не убегающим Лагосом, занимались закупкой шерсти, наши парни два дня отдыхали и отрывались по полной. Как победители каторжников и кочевников, они у местных пользовались неслабой популярностью, им даже жрицы Силары сделали скидки. Не в смысле денег, а по некоторому увеличению срока обслуживания. Мне тоже закрадывалась мыслишка завалиться туда тихонько, да пройти учебный практикум но, боюсь, что об этом кто-нибудь проведает, и в результате о нас с Иланой пойдут дурные разговоры. Так что перетерпел. И терпел ещё два месяца, пока не добрались домой, имею в виду поллюции, когда пачкал во сне трусы с завидной регулярностью.
   Мы с Иланой не спали в одной постели, но о моей проблеме она была осведомлена, так как организация быта и постирушек находились под её непосредственным контролем. Сочувствовала и, конечно, подшучивала, предлагая некоторое своё участие в решении этого вопроса, но я пожурил её и мягко отказался, про себя порадовавшись, что в последнее время моя девочка стала более жизнерадостной и весёлой.
   Путешествие через всю страну обратно к дому проходило без каких-либо происшествий, зато радовало душу зримым рождением новой жизни, переходом природы от зимы к лету. Было интересно наблюдать, как лопаются почки на деревьях, распускаются цветы, появляются и наливаются соками плоды. Можно считать, что это чудное зрелище было подарком к моему пятнадцатилетию, которое промелькнуло тихо и без торжеств.
   Между тем, назвать возвращение спокойным, было нельзя. Слухи и домыслы о нашем торговом караване разлетелись уже давно, поэтому на каждой почтовой станции меня и моих людей встречали соответствующим образом: расскажи,