Мореход

совсем незнакомые люди и в самых неожиданных местах. Теперь даже на центральных городских воротах не останавливали ни разу, стражники лишь молча кланялись и пропускали без вопросов в одну и в другую сторону.
   В нашем меховом магазине тоже клиентуры прибавилось, особенно зачастили молодые аристократы от шестнадцати и старше. Уж не знаю, откуда они узнали, что налёт на пиратов это именно наша работа, но каждый норовил поближе познакомиться и получить информацию из первых рук. А ведь раньше ни один из них с нами даже не разговаривал нормально, тыкал в меховые изделия пальцем и цедил сквозь зубы одно-два слова, сейчас же тональность общения изменилась коренным образом.
   — Расскажите! — приставали ко мне, — Расскажите, прошу вас, это правда, что вы ходили в набег на одном баркасе? И разгромили весь пиратский посёлок, захватили в плен тестя Кровавого Капитана и убили две сотни пиратов? И привезли три сундука с золотом и целый корабль рабов?
   В среде высшей знати связи мне были нужны, поэтому усаживал их за столик, наливал в трофейные серебряные кубки хорошего вина и обстоятельно рассказывал всё, что считал нужным. А когда они уходили, то слышал за спиной:
   — Видишь, — громко шептал один из них, — а не говорит, что его жена ведьма.
   — Да, — отвечал второй, — без ведьмы у него ничего бы не получилось.
   — Точно! — сказал третий, — Вот будь у меня собственная ведьма, я бы не какого-то там тестя, а самого Кровавого Капитана в плен захватил!
   На третий день по возвращению из набега к нашему дому прямо с утра прискакал курьер тригорниса (адмирала) Грума, командовавшего первой эскадрой боевых кораблей империи. Во врученном свитке, перевязанном лентой с подвешенным серебряным жетоном (пропуском в Верхний город), было приглашение посетить его дворец в день бога-отца Портала, то есть, завтра, сразу же после сиесты.
   Вопроса идти или нет, не стояло. Насколько мне было известно, почти все высшие командные посты в военно-морском флоте занимали члены императорской семьи, и служить они начинали на кораблях почти с детства.
   Правила местного этикета разрешали по такому «пригласительному билету» не только прийти самому, но и привести с собой всех своих жён. За мной числилась только одна Илана и, поэтому решил для себя, что девочка достаточно подросла, на ребёнка уже внешне не похожа и пора её выводить в свет. Одно плохо, приличных одёжек нет. Из тех, которые заказывали полтора года назад, мы давно выросли, а в качестве обновок обычно шили себе вещи удобные и практичные.
   — Я одно из маминых платьев перешью, а сверху на голову и плечи накину газовую шаль, — решительно заявила Илана, затем прикрыла глаза и минутку помолчала, — Мечтала надеть какое-нибудь мамино платье с самого детства.
   — С самого детства? Это сколько тебе было лет? — ухмыльнулся я.
   — Пять или шесть, — грустно ответила она.
   — Солнышко, улыбнись! Завтра будем веселиться.
   — Ага, повеселимся, — кивнула она и опять задумалась, — но всё же какая-то мелкая неприятность случится… Но в конечном итоге ничего нам не грозит, всё будет нормально.
   С пошивом одёжек и новых сандалий мы управились своевременно и как только начала спадать дневная жара, отправились на приём. По моей просьбе для поездки староста Стром выделил свою одноосную повозку с рабом-ездовым, даже каких либо вопросов не задавал.
   С охраной ворот Верхнего города тоже никаких проблем не возникло, правда, запускать нас вышел лично начальник караула. Жетон он едва ли не обнюхал с обеих сторон и внимательно перечитал свиток, затем окинул нас удивлённым взглядом и спросил:
   — Это вы и есть Рэд Дангор?
   — Точно так, — кивнул я.
   Офицер ещё раз взглянул на свиток, пожал плечами и спрятал жетон в подвешенную через плечо сумку.
   — В Верхнем городе на лошадях ездить запрещено, — сказал он и махнул рукой куда-то влево, — Гостевой сарай для телег и колесниц сразу за воротами, там есть наёмные паланкины.
   — Он почему-то удивлён нашим молодым возрастом, — шепнула Илана.
   Вдоль внутренних стен города слева и справа от ворот стояли длинные каменные здания, как я выяснил несколько позже, это были принадлежащие аристократии конюшни. Повозку нам пристроил местный бизнесмен-распорядитель, он же выделил паланкин с четырьмя носильщиками, которые нас будут ожидать на месте столько, сколько надо. Эти услуги нам обошлись дорого — целый солд но, к сожалению, от монополии деваться некуда.
   Нужно сказать, что и Нижний город был вполне опрятный, муниципальные рабы с дорог лошадиные окатыши убирали вовремя, мочу животных постоянно смывали водой, но всё равно, с Верхним городом это не шло ни в какое сравнение. Здесь был как бы другой мир: