Мореход

систем. Затем, чтобы не смущать отделочников, все каналы запаковал техническим герметиком, который подвергнуть механическому воздействию невозможно.
   В городе заканчивали изготовление мебели по моим эскизам, думаю, что месяца через два всё будет готово, и можно будет переселяться. К этому времени вокруг дворца садовники должны высадить сад, а на скальной возвышенности в песчано-земляной грунт — виноградник. Но главное, что к этому времени вернётся Илана.
   К сожалению, производством стёкол заняться так и не успел, поэтому, пока что всё сделано, как и в других домах: зимой оконные проёмы заставляются рамками с натянутыми бычьими пузырями, а летом они оттеняются жалюзи. Зато строители обещают в летнее время, при распахнутых внутренних дверях, прохладу и отличное кондиционирование воздуха, а зимой — полное отсутствие сквозняков. И всё же, стеклом займусь в самое ближайшее время, которого сейчас, с завершением последнего этапа строительства океанской шхуны, катастрофически не хватает.
   Корпус корабля теперь уже не походил на обглоданный рыбий скелет, как осенью прошлого года. Благодаря тому, что работы велись под крышей, обшивку бортов, устройство фальшбортов, настил внутреннего дна и жилой палубы, а также изготовление двух поперечных переборок для увеличения живучести корабля, завершили. Сейчас краснодеревщики отделывали мою и офицерскую каюты, а Щип и компания зашивали верхнюю палубу, и на жилой палубе устраивали перегородку для камбуза. Когда старый корабельщик узнал, для чего будет служить это помещение, посчитал меня сумасшедшим.
   — Ты же сожжёшь корабль! — кричал он, — Нормальные моряки для готовки пищи к вечеру высаживаются на берег, там и едят.
   — Это мой корабль, что хочу, то и делаю, — ответил ему привычной скороговоркой.
   Вместе с двумя большими варочными плитами, которые изготовили для готовки пищи в казарме и дома, Крон отлил ещё одну маленькую. Её каркас снизу и с боков обложили огнеупорными плитами, которые затем стянули железными полосами. Жестяную дымовую трубу вывели под верхней палубой ближе к форштевню, а место её стыка с бортом раскрепили бронзовым кольцом. Вылететь снопу искр не позволят два колена, но даже если это случится, то достать до стакселей они не смогут, их ветром будет сносить в сторону. По крайней мере, так написано в проекте.
   На этом странные новшества не окончились. В борту жилой палубы с каждой из сторон устроил по четыре стрелковых бойницы, типа пушечных портиков, которые по большому счёту нужны, как отдушины для проветривания, иначе в тропиках выживать без них сложно, даже несмотря на открытые грузовые люки. Точно такие же портики предусмотрел сверху, на фальшборте, но эти — для вёсел, которые для маневрирования в узостях местных портов просто необходимы.
   Мачты можно было установить цельные, но они не влезли бы под навес, поэтому не стал ничего мудрить, а сделал их составными, как и нарисовано в чертежах. Таким образом, как только шпангоуты были связаны двухъярусными бимсами (поперечными балками), то сразу же смонтировали нижние части мачт, предварительно надев на них сегарсы (обручи) для крепления передних шкаторин гафельных парусов, а так же смонтировали поворотные консоли для монтажа грузовых стрел. Стеньги (верхние части мачт) решили крепить после того, как шхуну спустим на воду.
   Во все отсеки вдоль киля уложили свинцовый балласт. Болванки со свинцово-серебряного рудника были самых разных размеров, но я их лично расплавил и перелил в глиняные формы, изготовленные в строгом соответствии с чертежом: по центру шхуны более массивные, а к носовой и кормовой части — помельче. Затем разложили их вдоль киля по отсекам с двух сторон и зафиксировали, пересыпав внутреннее дно крупным гравием, после чего настелили доску.
   На верхней палубе уже были устроены комингсы трёх трюмных люков, а между мачтами — ростры для транспортировки шлюпки, в качестве которой выступал мой же баркас. Дальше шёл комингс, ограждающий нависающую над водой кормовую надстройку, где располагалась углубленная на один метр вниз часть палубы с рулевым отделением и офицерскими каютами. Румпель имел ограничение поворота в тридцать пять градусов на каждый борт, так как больший угол приводил к понижению эффективности его использования.
   После окончания работ на верхней палубе, корабелам останется смонтировать на полубаке поворотную балку для подъёма якоря, и под бушпритом устроить привязанный к брусу утлегаря небольшой балкончик, который будет служить гальюном (туалетом) обыкновенным. Однако, работы на стапеле ещё далеки до завершения. В течение десяти дней медники обещают закончить прокатку латунного листа и начнут обшивать