Мореход

и я вспоминал её всё реже и реже, и то лишь в контексте постельной неумелости на фоне профессиональной подготовки рабыни Мии. А через пять дней ближе к полудню на связь вышла Илана, после чего моя грусть исчезла, а любые переживания ушли на задний план. Увидев транслируемое наладонником изображение голопроекции такого родного лица и тела, моя душа наполнилась теплом.
   — Здравствуй, счастье моё, как себя чувствуешь, как здоровье? — радостно спросил у неё.
   — У меня всё благополучно, а у тебя как? — в клипсе наушника раздался милый голос.
   — Нормально, всё по плану. А как прошёл поход, неприятностей от дикарей не было?
   — Нет, обошлось без нападений, но ватагу в полсотни степняков однажды видели. Те несколько часов подряд шли параллельным курсом, затем развернулись и исчезли в степи. Представляешь, они за перевалом на выходе в степь строят крепость, — говорила она, — Ещё прошлым летом начали. До осени работали две сотни рабов под управлением хинданских мастеров, а весной опять вернутся. Наверное, уже на следующую зиму поставят гарнизон.
   Степные дикари, находящиеся на нижних ступеньках общественно-политического развития, самостоятельно строить крепость никогда бы не стали. Это дурное дело наверняка придумали хинданские советчики. Почему дурное? Да потому, что эта крепость не принесёт дохода больше, чем они получают при ежегодных весенних торгах. Народы севера нужно стимулировать и заставлять работать, иначе говоря, в охотничий сезон приезжать к стойбищу и соблазнять красивыми и нужными в хозяйстве вещами. Иначе им на всё наплевать, жить они будут бесхитростно: рыбку поймал, сохатого завалил, пару соболей ясака для хана взял и всё, можно отдыхать. Когда-то мне об этом говорил Лагос, и я ему верю. Да и сам насмотрелся.
   — Солнышко моё, это, конечно, плохо, но бизнес бросать не будем, — ответил ей, — Теперь меха будут обходится раза в три дороже, но всё равно принесут сумасшедшую сверхприбыль.
   Теперь мы с Иланой могли общаться целыми днями. Она рассказывала о перипетиях похода, о разных интересных случаях и смешных историях, произошедших во время меновой торговли с аборигенами. Наблюдая за красивым, слегка повзрослевшим за эти долгие месяцы лицом, я ей тоже поведал как об успехах, так и о нерешённых вопросах: о простое без сырья мехового магазина, об учёбе курсантов, строительстве дома и шхуны, а так же о разных прочих домашних делах.
   — Кстати, Кара ещё с тобой или уехала? — вдруг спросила она.
   — Пять дней назад уехала к себе на остров.
   — Что ж, Гита будет рада, — сказала она, и мы на эту тему больше с ней никогда не говорили.
   По-прошествии докады как-то сразу прекратились дожди, строители закончили отделочные работы по дому, мастера-корабельщики передали фронт работ медникам, и те начали обшивку латунью днища корабля. Если для каменщиков в нашем новом посёлке работы было много, то плотникам — не очень, поэтому я их подрядил изготовить два кубических ящика со стороной в четыре метра, имитирующих корабли и настилом, типа палубы. Мы подкладывали под днища круглые брёвна, чтобы их можно было перемещать, и отрабатывали абордаж: стреляли в деревянные профили из арбалетов, учились слаженно бросать железные «кошки», стягивать борта «кораблей», набрасывать между ними трапы и с палашами в руках штурмовать «врага».
   Теперь ежедневно после сиесты у меня оставалось много свободного времени, которое решил использовать для разборки спасательной капсулы. Жаль было кромсать столь высокотехнологичную технику цивилизованного мира, но как памятник она мне здесь не нужна. В результате получилось три тысячи восемьсот десять килограмм заготовок прочной легированной стали, нарезанных из конструкционного набора, а так же девятьсот килограмм трёхмиллиметрового титанового листа.
   Кормовой люк капсулы уничтожать не стал, я его хотел использовать, как вход в тайную подвальную комнату, снял лишь ранее уже испорченную внутреннюю крышку. А чтобы система открывания-закрывания и герметизации не потеряла функциональности, вырезал его вместе с контуром корпуса, поворотными консолями и гидравлической системой. При этом размеры конструкции строго соответствовали проёму, подготовленному лично мной в теле монолитной скалы.
   Вход в тайную комнату находился под домом в винном погребе. Перетащить люк от ущелья к месту монтажа оказалось сложнее всего, поэтому пришлось разбирать его на отдельные узлы и детали. Но, в общем, покорячился и справился самостоятельно, не привлекал даже Хуа.
   Вскоре люк стоял на месте, к нему были прикреплены гранитные плиты, имитирующие кладку, а сверху навешены полочки, предназначенные для хранения винных амфор. Никто из