Мореход

было известно, что наследственные рабы существа безвольные, но не до такой же степени! Еще пять минут назад он радовался жизни, а сейчас опустил плечи, обреченно склонил голову и, уставившись в землю пустыми глазами, начал что-то тихо шептать.
   Разбойник, скакавший первым, снял с луки седла свернутый колечком аркан, поднял его над головой и принял вправо, значит, его цель Илана. Это был тот самый воин, который торговался за шкуру горного льва. Двоих других я тоже признал, как наших соглядатаев. Они выхватили кривые мечи, которые здесь называются ‘сабля’, и смотрели прямо на нас, значит, шли по наши со стариком души.
   — Илана, ты нормально? — у меня самого был внутренний мандраж, потому и спросил. Даже при встрече с ними на дороге был гораздо спокойнее, наверное потому, что тогда они просто ехали мимо, а сейчас целенаправленно хотят взять нашу свободу и жизнь.
   — Да, — коротко ответила она. И действительно, моя маленькая девочка внешне держалась решительно.
   — Тогда твой с арканом, просто убей его, — сказал ей, а сам направил игольник на приближающихся вооруженных саблями разбойников.
   Один из них вырвался вперёд, приоткрыл рот и оскалил зубы, он смотрел на меня, а второй скакал в направлении Фагора. Подняв сабли вверх, они привстали в стременах, — для меня как раз то, что надо, мишени получились большие и удобные. Расстояние быстро сокращалось, осталось тридцать метров, двадцать пять, двадцать, пора! Направил ствол пистолета в грудь переднему и нажал на спусковой крючок, затем, поймал в прицел второго. Два механических щелчка игольника раздались друг за другом, слившись с треском электрического разряда импульсного шокера.
   Краем глаза заметил, что помощь Илане оказывать не надо, у ее противника только что остановилось сердце, и он уткнулся носом в шею своей лошади. Мои противники, выронив сабли, тоже умерли мгновенно. Они еще сидели в седлах, но специальные двухмиллиметровые иглы способные прошить двадцать четыре миллиметра стальной брони, покинув ствол со скоростью девятьсот девяносто метров в секунду и попав в мягкие ткани тела, взрывались, превратив область проникновения в десятисантиметровый клубок фарша.
   Лошади продолжали бежать, но перешли на рысь, обошли нас веером и у стены леса разошлись в стороны, инерцией поворота свалив своих седоков наземь. Лично у меня тело было возбуждено, а руки стали слегка подрагивать, а моя маленькая девочка сидела на лошади, казалось бы внешне спокойно, при этом угрюмо уставилась на труп своего врага.
   — Илана, ты молодец, — сказал ей, но она даже не шелохнулась.
   — Илана! — сказал громче, и она вздрогнула, подняла голову вверх и удивленно оглянулась вокруг, словно впервые увидела мир, — Илана! Нужно лошадь поймать, сможешь?
   — А? Что? Ага! — она кивнула головой, удивленно взглянула на шокер и сунула его в кобуру, потянула за уздечку и тронула лошадь, — Но!
   Мой отец, когда видел мою неадекватность, тоже немедленно озадачивал каким-нибудь делом, но чаще всего говорил: ‘Упал, отжался!’, после чего начинал считать, иногда до двадцати, иногда до сорока. Но, должен сказать, мера была действенная. Да, строгим был мой папа, зато справедливым и добрым.
   — Фагор! — громко окликнул старика.
   Тот все еще безропотно ожидал смерти. От окрика он втянул голову в плечи, и с недоумением в глазах огляделся, а я ему показал рукой на другую отбежавшую лошадь. Сам тоже не стал бездельничать, дал шенкелей мерину и поскакал за отбежавшей дальше всех. Наездник из меня был еще тот, но выработанные в виртуальной игрушке рефлексы помогли здорово, казалось, что когда-то давно приходилось и обихаживать лошадь, и ею управлять, а сейчас только восстанавливаю подзабытые навыки.
   Несмотря на то, что Фагор по отношению к своей жизни, как и все рабы, был натуральный пофигист но, коль боги даруют жизнь, к безопасности и маленьким радостям относился небезразлично. И вообще, он оказался весьма неглупым и практичным человеком. Подобрав выпавшие сабли я, было, хотел просто обыскать трупы и бросить их здесь, но Фагор стал тыкать в них пальцем и что-то убедительно говорить, кивая на дорогу, затем стал указывать на лошадь и рукой на лес. В общем, мы его послушались и, общими усилиями закинув трупы на круп лошадей, переместились в подлесок, спрятавшись от случайных прохожих, а здесь уже спокойно привязали их к седлу, чтобы не свалились и отправились в сторону гор.
   То, что приматы совсем не глупы, мы увидели и на этот раз. Двое разведчиков-обезьян приблизились к нам лишь метров на двадцать, затем дико закричали, и шустро перескакивая с ветки на ветку, рванули обратно, видать почувствовали смерть. На том месте, где мы подстрелили девять наглых