Мореход

из столицы в сопровождении своего воинского отряда, на территории своей цезархии встретил прямо посреди дороги двух женщин с тремя детьми из горского клана, ранее проживавшего в долине Горных озёр. Фагор тогда помогал переводить незнакомые слова, и выяснил, что эти пятеро — всё, что осталось от клана, а остальных вырезали соседи, Горные Лисицы. Вот и выбрал себе такое происхождение. Кстати, о происхождении женщин, если они не носят оружие, никто никогда не спрашивает, обычно их воспринимают, как приложение к мужчине.
   — Возьмите, — чиновник вытащил бронзовый кружок, размерами чуть больше медного пятака, с названием города, вытисненным орлом и цифрами, и вручил мне, предупредив, — Только за вход скота на территорию города мы взимаем плату в размере одной россо с головы в день. У вас семь голов, значит, вам следует уплатить один солд и шесть россо.
   Хотел было заявить, что у меня всего шесть лошадей, но взглянув на бесстрастную и параллельную физиономию Фагора, вспомнил местные реалии и рассчитался. Он принял деньги, сделал отметку в бумажке, взглянул на Илану и опять повернулся лицом ко мне.
   — Хочу порекомендовать для проживания приличную и спокойную гостиницу среднего ценового уровня, называется ‘Щит’.
   — Рекомендуйте, — кивнул головой, все равно никаких других вариантов у меня нет.
   Выслушав объяснения чиновника, я попрощался и направил лошадь в ворота. Пройдя через длинный тоннель, копыта наших лошадей вышли на брусчатку привратной площади, откуда повернули направо, в сторону рекомендованной гостиницы.
   Ничем особым от своего государственного конкурента ‘почтового двора’, она не отличалась, правда, комната была в два раза больше. Зато когда администратор заявил за суточное проживание, обиход лошадей и обустройство раба один зул, то есть половину золотого зеола, сразу понял, что в городе сейчас жить нам не по карману.
   О снижении цены он со мной даже разговаривать не захотел, говорит, что если мы желаем, то может подсказать, где дешевле: по полсолда за человека без учёта питания. Только это постоялые дворы для приезжих торговцев, с комнатами на два десятка человек. Там обычно на день-два селятся сельские арендаторы, прибывшие сбыть свои товары, а так же другие мелкие торгаши.
   Естественно, свою девочку в тот шалман никогда не приведу, поэтому спорить не стал, а выплатил четыре зеола за докаду и еще четыре солда за вечернее и утреннее корыто с тёплой водой.
   — Значит, в баню мы ходить не будем? — спросила Илана, когда остались наедине. Ей ужасно понравилось бултыхаться в бассейне.
   — Да, Солнышко, я ведь тебе объяснял.
   — И ладно! Сами друг друга помоем, — решительно махнула она рукой.
   Пока я вместе с двумя мальчишками-носильщиками перетаскивал ценные вещи в номер и побеспокоился о помывке и питании Фагора, которого определили в рабский барак, другие носильщики затащили нам корыто и четыре больших кувшина с тёплой водой.
   Конечно, мытьё в корыте — это не баня, но как бы там ни было, от пыли путешествия и запаха лошадиного пота отмылись. Затем слегка вздремнули, так как выходить на улицу в полдень бессмысленно, местный народ свои лавки закрывает и прячется, пока не потянет вечерней прохладой.
   Проснулся от какого-то шуршания, оказывается, Илана примеряла длинные шелковые рейтузы и крепила к правому бедру тактическую кобуру с импульсником. Я тоже встал и решил разобраться с нашими финансами, достал сильно облегчённый кошель, который мне вручили после продажи шкуры каменного льва, и высыпал монеты на стол. Здесь осталось семь с половиной золотых зеола, шестнадцать солдов и медная мелочь. То есть, в переводе на золото — девять с половиной зеолов.
   Итак, подобьём дебет с кредитом. После реализации шкуры и оплаты покупок за раба, лошадей, линейки шанга и гирьки тана, а также выдачи вдове небольшой мелочи за два дня проживания в её доме, у меня оставалось шесть зеолов. И это без учёта оплаты одежды и обуви, за которую рассчитался золотыми и серебряными кольцами. Да плюс сумма изъятых у бандитов денег в переводе на золото, затянула ещё на восемь зеолов. Итого четырнадцать. А теперь минус оплата гостиницы и питание за докаду, получилось девять с половиной зеолов, всё сходится.
   Есть ещё кошель с восьмьюдесятью солдами или, в переводе на золото, десятью зеолами, но опять же, если поддерживать нормальный уровень жизни, а не сваливаться в нищету трущоб, то денег нам хватит не более, чем на месяц. Да, городские гостиницы — это узаконенный грабёж среди белого дня, и пригородные от них недалеко убежали. Таким образом, наша первая задача — это нормальное жильё, и вторая — нормальная работа. А что я умею делать? Теоретически многое, а на практике,