Мореход

тысяча четыреста пятнадцать метров над уровнем моря. Погода стояла чудесная, целыми днями светило солнце, а температура воздуха днём держалась в пределах семи градусов тепла. Ночью температура опускалась до минусовой, но снег лежал высоко в горах, окрасив в белый цвет далёкие хребты и острые вершины.
   Проход в направлении перевала был широким и удобным, однако скорость нашего перемещения, сравнительно с долиной сократилась вдвое. Все же здесь не имперская дорога, по которой даже в темноте можно было выйти к цивилизованным местам отдыха и пунктам питания, поэтому, за полчаса до сумерек мы останавливались прямо посреди дороги и спешивались. Далее действовали по заранее установленным правилам: два дозорных бойца, назначенные Лагосом взбирались повыше и осматривали дальние подходы и, удостоверившись в отсутствии какой-либо угрозы, личный состав приступал к разбивке лагеря. Впрочем, разную живность и зверьё видели часто, но с людьми за три дня не встретились ни разу.
   Привязываться к источнику воды необходимости не было, так как вдоль всего ущелья тёк ручей. Между тем всадники расседлывали лошадей, поили их, кормили, чистили и проверяли копыта, а ездовые обихаживали тягловую скотину. Дальше каждый из нас знал, что делать: кто-то воду носил, кто-то разжигал походную печку-жаровню, а дед Котяй, например, занимался освещением, то есть, наличие факелов, изготовленных из пропитанной нефтью ветоши, были на его совести.
   В наряд не включали лишь госпожу Илану, но она не лентяйничала, и взяла на себя заботу о приготовлении пищи. И спальные места для нас двоих тоже готовила: у снятых сёдел, которые в данном случае служили подголовниками, прямо под открытым небом расстилала попоны и раскатывала спальные мешки. Собственно, это не совсем мешки, а сшитое в виде раскрытого конверта покрывало, которое снизу и спереди запахивается внахлёст мехом внутрь и стягивается завязкам. В особо плохую погоду его можно на себе носить, как безрукавный тулуп.
   Лично я в это время вокруг лагеря расставлял и активировал ‘пугала’.
   — О, какие палочки красивые! Что это такое? — спросил дед Котяй в первый же день нашего путешествия в горы, при этом все остальные сгорали от любопытства не меньше его.
   — Эти штучки издают неслышимый ухом человека звук, зато любое животное его слышит за сотню шангов и очень боится. Так что о появлении хищника можно не переживать.
   — Точно хищника отгоняют? — недоверчиво спросил Лагос.
   — Абсолютно точно, да и лошадей стреноживать не надо, они им разбрестись по округе не позволят. Откуда взялись? По наследству достались, в нашем роду они находятся с незапамятных времён.
   Как бы там ни было, но бдящая у жаровни охрана из двух воинов выставлялась постоянно, а в чудодейственную силу ‘пугал’ поверили лишь, когда во время третей ночёвки они спасли нам жизнь. Поужинав овсяной кашей, приготовленной вместе с сушёной мясной и фруктовой смесью, личный состав поснимал с себя доспехи, помыл ноги и стал готовиться ко сну.
   Между прочим, местный пантеон богов к гигиене относился очень строго, поэтому жители империи были довольно чистоплотны, например, сесть за стол с грязными руками, лечь в постель с немытыми ногами или возлечь для любовных утех без омовения причинных мест не могли себе позволить даже рабы. Однако, зубы никто не чистил, но даже у моих стариков внешне они выглядели целыми и крепкими. Не знаю, портит ли их мёд и варенье, но других пищевых компонентов, которые их будут разрушать, человечество ещё не придумало. Но очень скоро тот же сахар будет изобретён, так что моду на чистку зубов вводить надо, тем более, что чертёж щётки и состав зубного порошка в моей сурвивалистской программе есть. Мы же с Иланой пока что пользовались растворимыми капсулами зубного эликсира, но осталось их совсем немного.
   На открытом воздухе моя девочка засыпала моментально, лишь склонив голову к седлу, а я еще минут десять лежал и смотрел в бескрайнее звёздное небо. К сожалению, нормально отдохнуть в эту ночь не довелось, проснулся задолго до рассвета от тихого звука зуммера, исходящего от лежащего рядом тактического шлема. Это означало лишь одно: границу замкнутого ‘пугалами’ контура пересекло существо разумное, то есть человек. В данном случае его подсознание испытывает всего лишь беспричинный страх, а такие эмоции, тем более на открытом пространстве обязан контролировать любой воин. Но судя по тональности звучания зуммера, там он не один.
   Моя сонливость пропала мгновенно, приподнявшись и окинув взглядом округу, на фоне светящейся жаровни отчётливо увидел лишь негромко болтающих друг с другом внуков Котяя — Лудана и Рузу, которые ныне отбывали наряд в качестве караульных, а всех