Мореход

одна трофейная лошадь, воинам и ездовым — по одной, нам с тобой по две, а оставшиеся шесть лучших — хозяину и хозяйке.
   — А почему вознаграждение за каторжников не учтено и не посчитано? — вдруг вспомнил снятые скальпы.
   — А чего его считать? Кто, кого и сколько завалил, каждый и так знает. Вы вдвоём восьмерых, а наши — девять.
   — Э нет, мы не в цирке выступаем, а работаем командой, так что сто семьдесят золотых добавляй и раскидывай на всех.
   — Ну, хорошо, тогда получается, — Лагос довольно потёр руки и задумчиво приступил к повторным подсчетам, — Тогда получается…
   — Одна тысяча триста пятьдесят четыре зеола на двадцать три доли. На круг получается пятьдесят восемь зеолов и семь солдов каждая, — перебил его, такие расчеты я делаю элементарно и в уме.
   Лагос с удивлением записал мои цифры, затем минут десять с грифелем в руках всё пересчитывал и, наконец, почесал в затылке и ошарашено поднял на меня глаза.
   — Точно, сумасшедшие деньги, — пробормотал он.
   — Это если мы определимся по ездовым и весь товар доставим на место, тогда деньги будут действительно, неслабые.
   — Зачем определяться, вон в хозяйской палатке спят, — удивился он, — Они в твоей власти, и деваться-то им некуда.
   — Все же они чужие, в свете наших будущих разборок лишние свидетели, и с этим нужно что-то делать, — с сомнением сказал я, но убивать спасённых или торговать свободными не хотелось ужасно.
   — Какие же они чужие? — Лагос выпятил губу и пожал плечом, — Они тебе жизнью обязаны, а если выделишь долю малую и расскажешь правду, то своими станут сразу и навек. Знаешь, сколько отсюда людей не вернулось, а ведь Хондар к этому руку тоже приложил. Так стерве и стервочке, если выживет, всадить стрелу в такого вояку будет только за счастье.
   — А чего ты так нехорошо воительниц обзываешь? — вдруг вспомнился наш корабельный бестолковый и недоразвитый ИскИн.
   — Да потому, что они такие и есть! Они же мужчин за людей не считают, общаются только с нанимателем. Ходят слухи, что они друг с дружкой спят, и ложится такая змеюка подколодная только под того, от кого хочет забеременеть, а когда почувствовала в себе плод, то забирается и уплывает на родной остров.
   — А в бою они как?
   — Ну, в бою это да-а-а, — Лагос значимо покивал головой, — И с мечом могут, и в рукопашную без оружия, а как лучницы, то нет им равных, со ста пятидесяти шангов бегущему противнику в глаз попадёт.
   — Что ж, будем считать, что команда пополнится как минимум одной хорошей лучницей, а любят они нас или не любят, на то нам наплевать.
   — Правильно, правильно, — загудели они.
   — Вот и разобрались с одним делом, — сказал я, — теперь давайте поговорим о Хондаре и его караване. Что будем делать, где, как и когда?
   — А что? Валить его надо обязательно, с этим я согласен, — сказал Лагос, — И то, что у нас всё получится, теперь тоже не сомневаюсь. Засаду можно организовать прямо на этом месте, а после боя наводим порядок, цепляем по две арбы в сцепку и вперёд! Тем более, что управлять ими будет кому, четыре ездовых у нас добавится, как раз хватит.
   — Только плохо, что это бабьё бестолковое, стервы, одним словом, — скривив рожу, пробормотал дед Котяй.
   — А волы разве в сцепке ходят? — повернулся и спросил у него, проигнорировав реплику.
   — Волы? Конечно, ходят! Можно сцепок и не делать, как передние темп задали, так остальные и бредут. Но это дело не такое простое, управляться со сцепкой будет тяжело, особенно с этим бабьём.
   — Короче, отвлекать воина на управление арбой не придется?
   — Нет, но всё равно, намучаемся мы.
   — А теперь слушайте, господа деды, что я решил в отношении Хондара: незачем его товару перебивать мою торговлю.
   — Это как? — спросил дед Котяй.
   — А так! Пускай себе торгует на своей большой реке, зачем же нам самим делать такую большую дополнительную работу. И мы тоже постараемся расторговаться как можно быстрее, а встретимся уже на обратном пути.
   — М-да, — Лагос почесал затылок и сам себе утвердительно кивнул, — всё же в твоем роду торговцы были.
   В это время в свете костра появилась Илана, и старики дружно поднялись, поклонились и пошли к своей арбе.
   — Ну что, Солнышко моё, как там твои пациенты?
   — Вначале тяжело было, — ответила она и уселась рядом, — Эти твари поиздевались над ними жутко. Представляешь, воительнице Гите в задний проход еловую шишку засунули, никаких специальных инструментов нет, пока вытащила, то намучилась здорово.
   — Ужас! — сказал я и меня передёрнуло.
   — Но ничего, — она взяла меня за руку и тихо вздохнула, — сейчас уже всё нормально, наши препараты справляются. Некоторое опасение вызывает лишь девочка Кара, у неё серьёзное воспаление