Мореход

кто в это время мог забеременеть. Однако, вскоре аборигенам на обмен стало нечего нести, закончились меха, поэтому они опять рванули на охоту, а мы засобирались дальше.
   Перед самым убытием, лагерь посетил старейшина Го с сыновьями, и выпросил в долг три бочонка вина, бочонок муки, три комплекта доспехов с железными нагрудными пластинами, пять сабель, десять копий и два десятка ножей. Лагос вспомнил, что такая практика здесь существует, и торговец Саридон в своё время тоже ссужал в долг местных глав родов разными товарами, вот и подумал: А почему бы и нет? Поняв из разговоров сыновей Го, что они собираются отправиться поторговать на упряжках в какие-то дальние поселения, а так же выслушав заверения старейшины, что расчёт меня будет ожидать уже через десять дней, решил согласиться.
   О дальнейшем маршруте мы тайны не делали, наоборот, о том, куда двигаемся, говорили всем и каждому. Таким образом, молва о торговом караване, охраняемом кучкой воинов, но сопровождаемом ‘сапсем молодой, но великий баба-саман, его умеет кидать доздь из зелезный стрелка’, надолго нас опередила. Видимо, поэтому на нас никто ни разу не напал и, мало того, все встречные одинокие путешественники обходили десятой дорогой. А когда прибыли во второй посёлок, то здешний старейшина, растеряв свою важность, сказал буквально следующее:
   — Йой, купеса, твоя узе давно здём, сицас будем делать праздник! А где твой баба-саман, покази, а?
   За его спиной толпилась куча дикарей, в том числе и лохматое чучело в маске.
   — А их шаман что, старейшине подсказать не может или твою силу не чувствует? — спросил подошедшую Илану, которая видела энергетическую составляющую человека, обладающего пси-способностями.
   — Ничего он не может показать, — ответила она, — он больше шарлатан, чем шаман, его аура блеклая и скудная на цвета, а значит, силы не хватит и на минуту ментального воздействия.
   В здешних местах мы задержались ненадолго, но загрузились ничуть не меньше, чем в первом посёлке. Дело в том, что местные охотники, зная о маршруте каравана, уже давно подготовились к торгу, и для того, чтобы выгрести все их меха, нам понадобилось лишь три дня. А дальше повторилась история с долговыми обязательствами.
   Видно, не просто так предприниматели, например, тот же торговец Саридон доставлял к своим покупателям всего четыре арбы с товаром (без учёта пятой, загруженной продуктами питания и личными вещами команды). Если бы было больше, то и времени на реализацию затратил бы больше, в результате нависала угроза задержаться до весны и попасть в руки какой-нибудь банде кочевников.
   Сидеть на месте и потихоньку торговать, никакого резона не было, нас ожидали в будущем другие, не менее интересные дела и к их исполнению нужно было поспеть вовремя. У нас оставалось ещё четыре нераспроданных арбы, поэтому прибытию делегации должников я искренне обрадовался, и пол-арбы товаров раздал без сожаления. После этого мы отправились к более отдалённым поселениям, к которым, говорят, ранее торговцы не ходили.
   Дальнейший переход занял ещё семь дней. Однажды ночевали у небольшого посёлка, при этом несколько часов неплохо поторговали но, наконец, прибыли в крайнюю точку нашего нынешнего пути, где задержались надолго. И задержались не потому, что слабо шёл торг, как раз совсем наоборот, неизбалованные имперскими товарами, но вполне платёжеспособные аборигены размели всё буквально за четыре дня. Дело было не в этом.
   На второй день к нашему лагерю на собачьей упряжке подкатила какая-то богато одетая женщина. Среди покупателей пронёсся шёпот: ‘Великий саман Эо присол’, после чего резко отступили в сторону, пропуская её вперёд, и стали часто-часто кланяться. На мой взгляд, она совсем не походила на шаманку, внешне чистоплотная и аккуратная старушка, с блеклыми, но сохранившими зелень радужками глаз и чертами лица далеко не восточными. Остановившись в шаге от лежащих на снегу покрывал с разложенным товаром, она по нему скользнула взглядом, зацепившись на миг за остаток рулона шёлковой ткани, доставшийся нам в числе трофеев, и подняла глаза на Илану, которая, в свою очередь, с недоумением уставилась на неё.
   Так они смотрели друг на друга несколько минут, взгляд пожилой женщины был спокойным и неподвижным, зато выражение лица Иланы стало сначала удивлённым, затем радостным, словно она, наконец, после длительного расставания встретила родственницу или близкую подругу. А в моей душе поселилась тревога, которая крепла с каждой минутой, при этом правая рука непроизвольно сунулась к игольнику подполу тёплого халата. Но в ту же секунду старушка развернулась лицом ко мне, уважительно поклонилась и посмотрела добрым, но укоризненным