Мореход

из снежной пелены, пробегали небольшое пространство по открытой местности и опять исчезали, вероятно перебегали из оврага в овраг. Сейчас их стало видно даже невооружённым взглядом.
   — Волки! Волки! — воскликнул Хуа.
   — Господин, а можно я одного достану? — спросил Вид, при этом орудуя рычагом взвода тетивы арбалета.
   — Нафиг надо?! — воскликнул Лагос и стал похлопывать по шее захрапевшую лошадь, — Там их полтора десятка, пускай бегут своей дорогой.
   — Боюсь, что наши дороги пересекутся, — откинув лицевой щиток, сказала Илана.
   — Да? — переспросил Лагос и не дожидаясь ответа, выхватил свой арбалет, защёлкнул на нём стальной лук и поднял вверх над головой, — К бою!
   Команда была очень своевременной, так как стая этих опасных хищников вынырнула как бы из-под снега буквально через две минуты в восьмидесяти метрах от нас и, подняв загребущими лапами снежную пыль, быстро устремилась наперерез нашему авангарду.
   В мыслях промелькнуло, что если первым залпом мы сможем выбить хотя бы половину из них, то перезарядится всё равно не успеем, поэтому выпустив болт в волка, третьего по счёту от края надвигающейся стаи, отпустил арбалет, который повис на ремне и выхватил игольник.
   — Бери импульсник! — крикнул Илане, целясь в очередного зверя.
   Краем глаза отметил рядом с моим первым свалившимся волком, кубарем покатившихся двух других, пораженных моей девочкой и кем-то из парней-ездовых. Стрелы из луков Гиты и Кары опять полетели, как из пулемёта, но все же шестеро хищников почти прорвались к ногам нервно гарцующих и мешающих стрелять лошадей. Если бы не личное оружие, пришедшее с нами из другого мира, то они бы нам дел натворили. Лично я успел из игольника завалить двух волков, Илана двух, и воительницы по одному, всадив стрелы почти в упор.
   — Назад! — услышал крик деда Котяя и, оглянувшись, увидел, что к нам на выручку спешит семь человек арьергарда, а в это время к хвосту каравана мчится пятеро других волков.
   Быстрее всех среагировала Гита, пока Ринос, Лидус и компания недоумённо вертели головой, останавливали лошадей и разворачивались, она быстро отъехала в сторону, освободив сектор обстрела, и начала посылать стрелы одну за другой. Девять арб каравана растянулись на сто двадцать метров — дистанция вполне убойная, поэтому Гита завалила сразу двоих волков, третьего успел поразить шустрее всех развернувшийся Динос, зато двое оставшихся скрылись с правой, невидимой стороны арбы.
   — Оставайтесь здесь! — повернулся к Илане, — Лагос, за мной!
   Вдали хрипло и отчаянно заревел какой-то вол, испуганно мычала тягловая скотина всех прочих упряжек, издали слышался визг Ханны и громкий мат деда Котяя. Но когда мы подъехали, то всё было кончено: метрах в трёх-пяти от крайней арбы валялись полутрупы трёх волков, ещё дышащих и повизгивающих; привязанный к заднему борту запасной вол стоял на коленях передних ног и поливал снег хлеставшей из горла кровью, а с правой стороны, почти у ног волнующейся упряжки тягловой скотины корчились ещё два больших серых зверя, один из них был пробит болтом, а в спине второго торчал дротик.
   — Охранники говняные! Бросили пост на произвол судьбы! Вас кто-то позвал в авангард, а?! Вы чего туда попёрлись?! — подняв голову к небу и потрясая руками, возмущался дед Котяй, затем всё своё негодование переключил на Диноса, добивавшего мечом одного из извивавшихся волков, — Ты чего, сопляк, тычешь свою железку в мою добычу, шкуру портишь?! Тычь в своего! Чё, сбежал и не добыл, а?!
   — Чего орёшь, дед, у меня тоже есть один, — недовольно буркнул Динос, — И не сбежал я!
   — Есть у него один! — передразнил его дед и, нервно дёргая плечом, посмотрел на Лагоса, — Совсем пацаны нюх потеряли! Вместо того, чтобы о службе думать, они здесь либо задницы и сиськи наших баб обсуждают, либо мечтают о прелестях жриц Силары.
   — Завидует, глухарь старый, — кто-то сказал негромко.
   — Да у меня, да я! — возмущенно подскочил на козлах дед Котяй, который частенько прикидывался глуховатым, но при том слышал всё отлично, — Да подо мной любая баба ещё лет десять будет визжать от удовольствия, не то что под вашими несчастными писунами.
   Он в сердцах сплюнул наземь, отложил арбалет в сторону, сунул руку под тент и вытащил из арбы плотницкий топор, после чего соскочил с козел и отправился тюкать бившихся в конвульсиях волков обухом по башке.
   — Действительно, непорядок, — укоризненно сказал Лагосу, угрюмо дорезавшему раненного вола, затем окинул всех остальных воинов недовольным взглядом и, развернув Ворона в голову колоны, воскликнул, — В круг, разбить лагерь! Здесь будет ночёвка.
   — Ты же здесь командир, как ты мог полностью оголить хвост каравана?!