Москву накрыло эпидемией загадочной болезни: заразившиеся люди теряют человеческий облик и превращаются в хищников. Город окружён карантинной стеной. Волею случая президент страны сам оказывается внутри зоны безопасности.
Авторы: Кротков Антон Павлович
спал, тяжёлый транспортный вертолёт дважды заправлялся прямо в воздухе от воздушных танкеров. При этом они шли очень низко, чтобы ни один радар не мог засечь их маршрут.
Разыграв спектакль исключительно ради того, чтобы поскорей оказаться со своей семьёй в безопасности, глава кремлёвского пула, сам того не ведая, отправился в свою последнюю командировку. Несчастный никогда бы не подумал, что по нелепой случайности должен умереть за другого. Огромные створки грузового люка были открыты, ещё только рассветало, поднимающееся из-за горизонта солнце окрасило в розовый свет безбрежное водное пространство внизу.
С обеих сторон, привязанные страховочными ремнями, рядом с пресс-секретарём стояли двое военных в лётных комбинезонах. Крепкие парни. Их лиц он не видел в предрассветном сумраке, но чувствовал, что спорить с ними бесполезно. Журналист уже всё понял. Животный страх, от которого сжалось всё внутри, парализовал волю к сопротивлению. Из кабины вышел тот самый медик, что опрашивал его при эвакуации, желая убедиться, что они берут на борт именно президента страны Владислава Козырева. Военный врач подошёл к ним. Зачем-то пощупал пульс пассажира, чему-то удовлетворённо кивнул и обратился к ассистентам. Из-за гула винтов и свиста ветра приговорённый не слышал, что сказал медик. А координатор акции не обратил никакого внимания на запоздалые протесты пассажира, попытки что-то ему объяснить. Врач сделал знак исполнителям. Один из них уверенным движением отстегнул страховочный ремень псевдопрезидента. Его заставили подняться. Никакой грубости. Палачи просто подвели журналиста к срезу люка и поставили на металлическую окантовку на самом краю пропасти. Словно жертвенное животное. Бедняга часто заморгал от сильного ветра, широко распахнув рот, цепенея от увиденного. Прямо под ним в пяти тысячах метрах морщилась бесконечная морская поверхность, тысячи складок-волн бушующего шторма покрывали её.
Новая волна ужаса окатила его. Журналист беспомощно оглянулся на стоящих поблизости парней, пристёгнутых своими страховочными фалами, затем повернул перекошенное мольбой лицо к медику и, набрав полные лёгкие воздуха, собрался что-то ему крикнуть; но тут один из парней сделал несколько быстрых шагов к смертнику и несильно подтолкнул его в пустоту.
Некоторое время вертолётчики с интересом наблюдали за кувыркающимся в пространстве телом, вслушиваясь в затихающие отголоски пронзительного вопля «парашютиста». Вскоре тёмная точка слилась с фоном моря. По всем подсчётам, свободный полёт должен был продолжаться около минуты, и теперь то, что ещё недавно было президентом крупнейшей державы мира, стало просто мешком плоти с переломанными при ударе о воду костями, опускающимся на дно. Через пару суток рыбы окончательно похоронят в своих желудках все улики совершённой акции.
Начальнику личной президентской охраны пришлось снова повторить своё сообщение, потому что ему, генералу Хромову показалось, что шеф его просто не понял:
— Владислав Викторович, только что по всем нашим закрытым каналам прошло сообщение, что второй вертолёт, который якобы эвакуировал вас с места крушения борта номер один, тоже разбился.
— А что с моей женой и дочерью? — воскликнул Козырев.
— Пока не знаю, — развёл руками генерал Хромов.
— Так выясните это поскорей!
— У меня связаны руки. Сложно нормально работать, пока мы считаемся мёртвыми. Вы же сами запретили мне сообщать, что передумали покидать Москву.
Козырев кивнул и постарался убрать эмоции:
— Да, всё верно. И пока я не отменяю своего запрета. Скажи, Захар Егорьевич, а как военные отреагировали на известие о моей гибели?
— Министр обороны и его подчинённые сообщают, что готовы выполнять все приказы временно исполняющего обязанности главы государства председателя правительства, — согласно конституции.
Владислав Козырев покачал головой. Не сводящий с его задумчивого лица озадаченных глаз Хромов, желал хоть какой-то ясности:
— Владислав Викторович, что происходит?
— Это я тебя хотел спросить, ты же начальник моей охраны! — с раздражением взглянул исподлобья президент.
У бывалого чекиста имелась версия случившегося, которую он высказал:
— Вероятно, спасатели взяли кого-то на борт в бессознательном состоянии и почему-то идентифицировали его как вас. Надо срочно дать опровержение, сообщить, что вы живы и остались в Кремле.
— А тебя, Захар Егорыч, не настораживает, что уже дважды за последние несколько часов вертолёт, в котором я, якобы, нахожусь, сбивают, либо он терпит крушение.
Хромов признал, что
