Москва – город проклятых

машинально протирал стёкла платком, снова надевал и вздыхал. Он будто постарел лет на десять за эту ночь, от военной выправки ничего не осталось.
Сейчас Сенин чувствовал себя гораздо хуже, чем в тот момент, когда выпрыгнул из автобуса. Живот так раздуло, что пришлось снять ремень и придерживать брюхо рукой, чтобы не так сильно отдавало болью при ходьбе. Несколько раз его вырвало. Что-то очень плохое происходило у него внутри, и самое скверное, что помочь-то ему теперь было некому, военврач погибла у него на глазах.
«Ничего, как-нибудь всё образуется» — уговаривал себя капитан, спеша уйти прочь от запаха палёной человечины и режущего душу чувством вины зрелища. Бредущая рядом девочка держалась за полу его офицерской куртки.
Заметив впереди очередной труп, Вас Вас опять болезненно сморщился и отвернулся, руки машинально сдёрнули с переносицы очки и снова взялись протирать их линзы, а ноги повернули к противоположному краю улицы. Но обойти мертвеца не получилось. Прямо под ногами капитана на асфальте ветер перебирал страницы раскрытого томика, такой же миниатюрный поэтический сборник Пушкина он видел в руках лишь одного человека… Так вот кого настигла тут смерть! Труп несчастной поэтессы с такой милой фамилией легко было узнать по остаткам одежды и толстой чёрной косе. Вас Вас попытался не смотреть на погибшую, ему бы хотелось запомнить её другой. Но тут его пронзил страх: мёртвое тело как будто шевельнулось. Мужчина вздрогнул и стал торопливо снимать с плеча автомат. К счастью, ему это лишь показалось.
Тело, точнее скелет несчастной Бабушкиной — почти все мясо было буквально обглодано с костей — был покрыт толстой коркой запекшейся крови. Голова едва держалась на перегрызенном в районе шеи позвоночнике. Как ни жутко это было видеть, но с такими повреждениями восстать из мёртвых тело уже вряд ли способно.
Капитан снял с себя офицерскую куртку и накрыл им верхнюю часть растерзанного тела. Это всё, что он мог для неё сделать.
…Вас Вас очень надеялся, что чёрная тоска в его душе рассеется под лучами жизнерадостного солнца с быстротой утреннего тумана, и боль отступит сама, ведь вручённая его заботам девочка так нуждалась в его оптимизме, беззаботности, силе. Но быть лёгким и весёлым не получалось. Невозможно было вот так сразу забыть погибших… Да и идти становилось всё труднее из-за чёртова живота. И угораздило же его подхватить инфекцию именно теперь, когда и помощи попросить не у кого! И ни одной работающей аптеки или магазина вокруг! Большая часть витрин либо закрыта стальными жалюзи, либо разбита и разграблена. Тем не менее он должен что-то придумать, чтобы найти в этой каменной пустыне пропитание для себя и ребёнка, а если повезёт, то и необходимые ему медикаменты.
Подсказка пришла через час, внезапно, в виде облака из тысяч голубей, кружащих над одним местом вдали — верный признак того, что там могут находится выжившие и иметься еда.
Наконец удача. Брошенный хозяевами и персоналом огромный гипермаркет немецкой компании «Глобус» наверняка мог легко «выдержать» многодневное разграбление. Во всяком случае пока никто не пытался предъявить права на оставленные без присмотра товары и прогнать новых пришельцев. Правда и особой радости на встречных лицах Сенин тоже не замечал. На него косились даже с опаской. Почему? Это Вас Вас вскоре понял. Толкающие навстречу свои тележки с небогатыми трофеями обыватели побаивались его военного камуфляжа и автомата. Люди быстро привыкали к мысли, что надо избегать встреч с теми, кто может по праву сильного отобрать у них еду. От этого Сенин чувствовал себя неловко, да и воспитание мешало с ходу присоединиться к участию в разграблении чужой собственности.
«Но у меня же есть банковская карта! Если на кассе вдруг появится кассир, я смогу расплатиться за всё, что возьму» — успокоил он себя.
— Ты не против, если мы немного времени посвятим покупкам? — наклонился он к своей маленькой спутнице.
— Хорошо. Но при условии, что ты пообещаешь потом отвести меня в Макдоналдс или в кафе-мороженое, папочка, — неожиданно чётко поставила условие избалованный ребёнок. Вот так потерянный воробушек!
Повышать голос на детей Вас Вас хронически не умел, он и в школе то своей слыл добряком, чего, кстати, стеснялся. Потому-то и военную службу воспринимал как отдушину, ведь тут он мог быть другим: в офицерской форме легко выглядеть строгим и властным. А там, — в его настоящей жизни, — коллеги и учащиеся его нисколечко не боялись и обожали.
Но что можно обещать ребёнку в этом разорённом магазине? Сенин задумчиво оглянулся и предложил компромисс:
— Видишь ли, думаю, тут нет Макдональдса. Но, если хочешь, я куплю тебе что-нибудь вкусное.