Москву накрыло эпидемией загадочной болезни: заразившиеся люди теряют человеческий облик и превращаются в хищников. Город окружён карантинной стеной. Волею случая президент страны сам оказывается внутри зоны безопасности.
Авторы: Кротков Антон Павлович
человеком. Даже знакомых с судимостями не имел. Занимался музыкой, проводил время с друзьями, крутил романы. И вот по дурацкой случайности загремел в следственный изолятор. Но вначале попал в «хату», где все играли в тюрьму. Там его за несколько дней поднатаскали «знающие» люди по части разных премудростей тюремной жизни. Теперь Стасу многое стало понятно про этого чудака, он будто увидел его другими глазами.
Серёга предложил держаться вместе. Что ж, Легат не возражал, парнишка, похоже, честный малый, а вдвоём им будет веселей.
Между тем прогулка закончилась. И арестанты потянулись к выходу со двора. Рядом со Стасом вдруг оказался «Счастливчик». Поочерёдно подмигивая обоими глазами, он вполголоса загадочно посоветовал Легату быть поосмотрительней, и ни во что не вмешиваться:
— Я гляжу, ты нормальный мужик, хоть и «мусор». Поэтому хочу тебя курсануть: в твоём положении взбухать глупо. Я вообще не пойму, почему «смотрящий» до сих пор с тобой не разобрался. Думаю, «Монах» пока присматривается к тебе…
Посчитав, что своим советом он оказал новичку неоценимую услугу, и отказаться ему вроде как будет невежливо, «Счастливчик» повторил своё предложение обменять обручальное кольцо на телефонный звонок:
— Сегодня в моём магазине акция: три дополнительных минуты разговора за стандартную плату! — подёргивая растянутыми в улыбке щеками, сообщил блатной. — У нас для вас всё по прейскуранту, и даже лучше!
Но Стас по-прежнему не собирался продавать кольцо. Тогда блатной предложил сыграть на интерес:
— Я ставлю свою «трубу», а ты жёлтую цацку.
— Щас! — неприязненно усмехнулся капитан. — Ты будешь «тасовать по бабушке», а я как бы ни при делах? Фраера наивного нашёл?
— Так кто тебе мешает «стричь поляну»? — сделал удивлённое лицо «Счастливчик», и кивнул на Серёгу: — Вон, «пряника» в «чикитайке» себе возьми в помощники, если хочешь.
Стас с сомнением разглядывал блатного, а тот, прибедняясь, заверил:
— Да у меня мозгов против тебя не хватит — даже чтобы на бутер намазать! А «пулемёт» и «скиры» будут новьё, мамой клянусь!
Иными словами, «Счастливчик» ручался, что колода будет новенькая, а карты — некраплёнными. Конечно, верить ему на слово было наивно, но Стасу просто необходимо было позвонить жене. И он согласился.
Вернувшись в камеру, подручные «Счастливчика» сразу занялись приготовлением «катрана» — места для игры в карты: убрали с койки все вещи, в струнку натянули одеяло, чтобы без единой складочки, поверх был разослан коврик. «Счастливчик» уселся на этой подстилке, по-турецки скрестив ноги, опершись локтями на колени. Стас сел напротив и взглянул в его будто добродушное лицо — в блестящие, узкие, убегающие зрачки.
«Счастливчик» церемонно поцеловал запечатанную колоду карт, осенил себя крестным знамением, пожелав себе фарта, и с треском вскрыл колоду. Будто приклеенная к лицу его улыбка стала шире, щёки и веки задёргались в задорном подмигивании.
— Не плачу — на «птичник» прямиком лечу! — объявил он до начала игры, чтобы после не возникло недоразумений.
Играли в очко. По ходу дела, подручные поднесли хозяину чай и сладости. «Счастливчик» оказался изрядным снобом и любил всё делать с комфортом.
Впрочем, для Стаса всё быстро закончилось проигрышем.
— Ваша карта бита, уважаемый джентльмен! Позвольте получить мой выигрыш! — раздался пренебрежительно-насмешливый голос «Счастливчика».
Но смериться, что надежда окончательно погасла, остановиться, пока ещё не поздно, Стас уже не мог. Он весь был во власти гнева и яростного желания любой ценой позвонить домой, будто это был вопрос жизни и смерти.
— Будем дальше играть, — Стас снова принялся тасовать карты.
— Масть не лошадь, к утру придет, — скаламбурил, ничего не имея против «Счастливчик», и деловито осведомился, отставляя пиалу:
— Что ставишь?
— То, что на мне, — сказал Легат. — Спортивный костюм…Всё, вплоть до трусов.
— Извини, но мне твои обноски не интересны. Что посущественнее можешь предложить? — поинтересовался тюремный делец, скользнув по противнику цепким оценивающим взглядом.
— Пусть свою жизнь поставит, а я зуб золотой за него внесу, — вдруг вклинился в торг Димон, в руке его появилась заточка, которую он демонстративно вращал между пальцами. Этот парень не забыл обиду, как мент окунул его физиономией в унитаз, и жаждал поквитаться.
Вдруг стало тихо. Сгрудившиеся вокруг обитатели камеры примолкли выжидающе.
— Так, — кивнул «Счастливчик». И посмотрел на Легата пристально. —
