Москву накрыло эпидемией загадочной болезни: заразившиеся люди теряют человеческий облик и превращаются в хищников. Город окружён карантинной стеной. Волею случая президент страны сам оказывается внутри зоны безопасности.
Авторы: Кротков Антон Павлович
получить допуск на президентский этаж, нужно быть как минимум моим личным пресс-секретарём. Но ты теперь на особом положении: система автоматически считает все данные с жетона и пропустит.
Четверо в кабине мчащегося по пустынному городу грузовика имели все основания ощущать себя везунчиками. Под лучами восходящего солнца с улиц отступал мрак, а с ним уползала в тайные норы дьявольская зараза, терроризирующая город; и те счастливчики, которым повезло пережить кошмар очередной ночи, получали временную передышку. А значит, да здравствует жизнь! Об оставленном американском сержанте-морпехе Легат старался не думать, бывают ситуацию, когда ты просто обязан принимать жёсткие решения. И всё-таки не думать было сложно…
— Стреляют? — с тревогой повернулся к Легату водитель.
Стас молча кивнул и озадаченно сдвинул брови. Нет, на обычный бой это не похоже: выстрелы звучат не вразнобой, а следуют через почти равные временные промежутки. Но тогда что там происходит? Ещё даже не показались очертании Бутырской тюрьмы, а Стас нюхом почувствовал опасность. Воняло горелой человечиной, как на войне. Через пару минут на фоне светлеющего неба проступил густой чёрный дым, который валил из трубы тюремной котельной. Стас сам вёл машину, дочь сидела у него на коленях. Придерживая малышку левой рукой, он плавно нажал на педаль тормоза, но двигатель не заглушил, сквозь его приглушённый гул взрослые продолжали настороженно прислушиваться.
— Стас, может не поедем туда, у меня что-то плохое предчувствие, — занервничала Ольга Иванцова. — Лучше поищем, где безопаснее.
— Проблема в том, Оленька, — медленно растягивая слова, ответил он однокласснице, — что в этом городе уже не осталось таких мест.
На миловидном лице школьной подруги появилось выражение покорности судьбе, они снова поехали вперёд. Подъездной путь к тюремным воротам преграждали заградительные ежи из сваренных обрезков рельс, — на случай попытки прорыва на территорию транспорта с террористами. При этом ворота, как ни странно, были приоткрыты, а с забора в нескольких местах свисала порванная колючая проволока с обрывками одежды, хотя обычно по проволоке шёл ток высокого напряжения и преодолеть её было невозможно.
— Что у них тут происходит? — недоумевал Стас. Так как никто из охраны навстречу из ворот к ним не вышел, Легат снова нажал на тормоз и выпрыгнул из кабины. За забором продолжали методично в кого-то стрелять.
— Не нравится мне всё это, — дёргая щекой от нервного напряжения, ныл водитель, его снова затрясло со страху. Стас видел, что ещё немного и последний оставшийся у него под командой боец даст дёру.
— Послушай, друг, — сказал он ему. — На войне я командовал ротой и не потерял по глупости ни одного бойца. Поверь, я не стал бы рисковать дочерью… но в любом случае за этими стенами гораздо безопаснее, чем где-либо ещё… Конечно, ты можешь выбирать, и я не стану стрелять тебе в спину, как дезертиру, но я бы на твоём месте не совершал такой непоправимой глупости… Ну так что ты решил?
С затравленным видом шофёр несколько раз судорожно сглотнул слюну, облизнул пересохшие губы, тоскливо поглядел куда-то вдаль, и доверительно качнул головой. Вместе они быстро убрали с дороги ежи и вернулись в кабину. На этот раз Легат уступил шофёру его законное место. Тот завёл мотор, выжал сцепление и дал газу, однако перед самыми воротами зачем-то резко нажал на тормоз. Но многотонную машину остановить мгновенно не просто. Краем глаза Стас заметил метнувшуюся откуда-то сбоку им наперерез женскую тень. Бумс! Человеческое тело со звуком лопнувшего при ударе об асфальт арбуза вмазалось в продолжающий катиться грузовик. Ольга пронзительно завизжала, Легат успел прикрыть дочери глаза. То, что врезалось в них, теперь смотрело прямо в глаза капитану полиции. Этот немигающий взгляд с мутнеющей на глазах неоновой роговицей и переломанные или вовсе отгрызенные пальцы на левой руке, размазывающие по лобовому стеклу круговыми движениями студенисто-кровавую жижу заставили матёрого солдата внутренне содрогнуться. Ему показалось, что снаружи донеслось свистящее слово «ипотека». Что за бред! Конечно это ему послышалось.
Он не мог оторвать взгляда от лишенного век, синюшного женского лица с глазами, словно из голубого льда, пухлыми губами, за которые
