Москву накрыло эпидемией загадочной болезни: заразившиеся люди теряют человеческий облик и превращаются в хищников. Город окружён карантинной стеной. Волею случая президент страны сам оказывается внутри зоны безопасности.
Авторы: Кротков Антон Павлович
полицейской команды свою скрипку. Омоновский начальник в чине прапорщика явно не знал на что употребить случайный трофей.
— Прошу вас, позвольте мне сыграть на ней напоследок! — попросил Вас Вас.
Прапорщик очень удивился, и неожиданно согласился:
— Ладно поразвлеки это стадо упырей напоследок. Они наверняка оценят. Возможно даже, не сразу начнут жрать.
Вас Васу развязали руки. Перед тем как с благоговением принять инструмент он опять взглянул на свою руку, она ещё годилась для смычка.
Вместе с клеткой бывшего капитана подтянули на высоту. Вскоре полицейские уехали. И почти сразу появились зловещие тени. Они приближались со всех сторон. Мужчина приложил скрипку к щеке и заиграл. Звук показался ему божественно прекрасным, ещё никогда в жизни ему не удавалось извлекать ничего подобного. Музыкант играл на простенькой скрипочке и слёзы катились по щетине его щёк, он думал о том, как странно, что именно теперь открыл в самом себе струны подлинного таланта, которого прежде не знал. И в этот миг горького, мучительного счастья Вас Вас понял, что так долго жил именно для этих минут.
— Эй, что ты там возишься? Когда, наконец, ты выполнишь своё обещание? — торопили Легата из-за запертой двери камеры надзиратели.
— Да пошли вы! — сквозь зубы выругался Стас и нежно погладил дочь по голове. Для него Оксана ни смотря ни на что — просто тяжело больной ребёнок. Некоторые родители отвозят неизлечимо больных детей в специализированные учреждения и как-то живут дальше, но они с женой не из таких.
— Не бойся, я не позволю им сделать тебе больно.
В ответ Оксана лишь мычала и пыталась прокусить ему плечо, но детские зубы всё не могли достать до кожи.
— Ну что ты, что ты, — пытался Стас успокоить дочь. Но Оксана всё-таки вонзила в него зубы. Инстинктивно он издал короткий стон. Она тут же вырвалась и диким котёнком снова метнулась в дальний угол. Оттуда за ним пристально наблюдали светящиеся голубоватым огнём глаза маленького хищника.
— Ну хватит, — спустя какое-то время объявил голос за дверью. — Раз ты сам не можешь прикончить заразную, мы сделаем это за тебя.
Звонко лязгнул замок и сразу пятеро надзирателей перешагнули через порог камеры. Сердце Легата бешено заколотилось. Нет, просто так он им не позволит отнять у него дочь! Стиснув зубы, бывший офицер спецназа бросился на вошедших: первого, ближайшего, он рубанул ребром ладони по горлу, вырвав у него из рук автомат с примкнутым штыком, другого — свалил на пол подсечкой и без колебаний проткнул штыком, а оставшихся, расстрелял в упор. Он словно обезумел, готов был убивать всякого, кто сунется.
Отстояв своё сокровище, Легат наслаждался наступившим спокойствием, не обращая внимания на разбросанные по камере трупы. Главное, что он и дочь вместе! Ну что ж, раз так получилось, что эта тюремная камера стала их пристанищем, надо было обживаться. Правда прокушенное плечо всё больше наливалось странной болью, впрочем ему было на это плевать. Восторг переполнял душу Легата. Каждой клеточкой своего тела он ощущал блаженство, будто очнувшись для настоящей жизни после длительного беспамятства… Что-то творилось с ним, что-то очень необычное.
В коридоре долго царила гробовая тишина. О побеге Стас даже не помышлял, хотя дверь камеры была открыта. Но он прекрасно знал, что им не позволят вырваться за пределы тюремного корпуса. Да и куда бежать? Нет, эта камера его последний бастион, отсюда он не выйдет, потому что никогда не отдаст им дочь.
Через час дверь вдруг с лязгом захлопнулась, в ней открылся глазок, чей-то удивлённый голос протянул:
— Во-о-о-т гад! Всю смену порешил!
Ещё минут через двадцать Легат услышал снаружи настораживающую возню. Плевать. Ни черта он больше не боится. Пусть хоть медведя к нему заталкивают! Лежать косолапому с распоротым брюхом, издавая предсмертный хрип… Амбразура в двери снова отворилась и Стас услышал заместителя тюрьмы майора Рюмина:
— За убийство сотрудников тюрьмы, сволочь, мы тебя из огнемёта выжгем прямо в этой камере. Готовься! Вот ведь зверюга, пятерых моих людей порешил! Лучших сотрудников! Полынин, готовь огнемёт!
Владислав Козырев ждал, что пуля пробьёт ему череп и раскалённым шилом пронзит мозг, но прежде чем прозвучал выстрел за спиной у Казбека, в нише на стене туннеля, что-то ожило
