Москву накрыло эпидемией загадочной болезни: заразившиеся люди теряют человеческий облик и превращаются в хищников. Город окружён карантинной стеной. Волею случая президент страны сам оказывается внутри зоны безопасности.
Авторы: Кротков Антон Павлович
Парень кивнул и быстро направился обратно в здание, Доминик кивнул ему вслед:
— Поедите на его машине. Не волнуйся: Владимир отличный оператор, мы работаем с ним давно, и он никогда меня не подводил.
Затем француз с озабоченным видом снова набрал номер на своём мобильном телефоне и стал неприкаянно расхаживать туда сюда. Через минуту он резко повернулся к русской и воскликнул с досадой:
— Ну вот куда она могла подеваться?! Скажи, Ксения, все русские женщины такие необязательные?
— У тебя что-то случилось, Доминик?
Француз рассказал, что очень волнуется за свою русскую пассию Надежду, которая вчера вечером уехала проститься со своей близкой подругой и утром обещала вернуться. Он не смог составить ей компанию, потому что всю ночь монтировал сюжет для утренних новостей. Телефон её не отвечает, отчего он ужасно волнуется.
— Я выхлопотал ей разрешение ехать со мной, а она пропала.
Оказалось (и для Ксении это стало большой новостью), что иностранные посольства уже проинформировали своих граждан, находящихся в Москве, что оставаться им опасно. Но просто так покинуть город нельзя. В Лужниках на стадионе создана особая зона «Олимпик-1» для иностранных граждан, обладающих дипломатическим статусом. Оттуда будет организован специальный транспортный коридор, по которому автобусы с иностранцами смогут покинуть Москву. Так им было обещано.
— Но это секрет, — предупредил Ксению коллега. — Из посольства меня строго проинформировали, чтобы я никому из русских об этом не говорил.
— Вот видишь, Доминик. Власти специально держат собственное население в неведении. Военное положение не объявляется, но на улицах хозяйничают танки. И всё же думаю, что скоро город может погрузиться в хаос. Иностранцев вывозят, чтобы избежать проблем с остальным миром. Я опасаюсь, что как только дипломатический корпус и зарубежные журналисты покинут Москву, армия может начать проводить крупномасштабную зачистку территории.
— Но почему они не объявляют карантина?! — не мог взять в толк француз. — Тогда ваше правительство может обратиться за помощью к ООН и к Европейскому союзу. Неужели они думают, что им откажут из-за санкций?
— Я полагаю, что из эгоизма и ложного понимания великодержавности, — предположила Ксения. — На население им плевать. При этом «тузы» боятся разделить судьбу простых горожан. По моим сведениям, чиновники уже несколько дней массово покидают город. Правда многих останавливают у КПП и разворачивают. Это называется санитарный кордон. Но наверняка для обладателей правительственных мигалок выделен секретный коридор, навроде вашего дипломатического.
В этот момент из ближайшего к ним подъезда появился худой, как жердь, мужчина, некоторое время он постоял, будто прислушиваясь к чужому разговору, потом двинулся в их сторону странной неуверенной походкой. Доминик даже рот открыл от удивления.
Мужчина подошёл к ним вплотную, его губы, подбородок, одежда были испачканы засохшей кровью. Не меньше поражали зрачки — они странно светились и непрерывно бегали, так смотрят на мир новорожденные, которые ещё не научились фокусировать взгляд. Тем не менее, незнакомец очень вежливо поздоровался с Домиником и сообщил:
— Удивительно, я вас себе примерно таким и представлял!
Француз машинально ответил любезностью. Но невпопад, так как явно был сбит с толку. Через минуту, когда незнакомец удалился, потрясённый Доминик шепнул Ксении:
— Этот человек был слепым! Клянусь вам! Только вчера я видел его в зелёных очках, он шёл очень медленно, постукивая по тротуару белой палочкой… Как такое возможно?!
Брюийо замолчал, о чём-то хмурясь.
— Хорошо, я немедленно позвоню своему шефу в Париж и пусть информация, которую ты мне рассказала, пройдёт в эфире в ближайшем выпуске новостей.
К машине подошёл полноватый, сильно лысеющий коллега Доминика, и они перешли на французский. Штатный оператор Брюийо убеждал шефа, что им немедленно надо уезжать. Доминик отвечал, что не может бросить подругу. «Не сходи с ума, старина! — давил на соотечественника плешивый. — Ситуация очень серьёзная, нам нельзя опаздывать. Вспомни: в Париже тебя ждёт Мадлен! Зачем губить себя из-за какой-то ветреной русской шлюхи. Когда вернёмся сюда через полгодика, ты сможешь легко найти себе новую». — Толстяк покосился на присутствующую блондинку, полагая, что она его не понимает, и покраснел словно рак, когда вдруг услышал:
— Как ветреная русская шлюха, хочу авторитетно заявить вам, месье, что французские мужики сильно измельчали, если собственная шкура вам дороже любви.
Толстяка словно застукали обмочившимся в штаны, он забормотал
