Мотив для испуга

переносить и кормить. Да и не так уж дорого выходит.
– То есть Вы говорите, что собрать все эти виды пауков заняло бы достаточно времени и сил?
– Да. Как минимум, некоторых особей. Я не пытаюсь напугать Вас, но в любой момент времени, где бы Вы ни находились, есть большая вероятность, что в пятидесяти футах от Вас скрывается тот или иной вид паука. Внутри или снаружи, в абсолютно любом месте. Практически все из них безобидны. Но для того, кто знает, каких искать и собрал их подобным способом… Это говорит о высокой мотивации человека.
– Вы можете предположить, где этот человек достал воронкового паука? – спросила Эйвери.
– Предполагаю, что в Интернете. Есть куча теневых бирж, где люди покупают и продают множество насекомых и не только. Конечно, это нелегально, особенно, если они ядовиты, но подобное происходит каждый день.
Блэк поставили галочку у себя в голове, еще раз задумавшись над тем, сколько темных и опасных уголков развелось в сети. Она прикинула, получится ли у нее заставить Коннелли поручить кому-то из сотрудников заняться поиском, пока она ищет зацепки в другом месте.
«Все снова возвращается к тому, что убийца достаточно хорошо знал Лаунбрука, – подумала Эйвери. – Кто-то знал, что он боится пауков, возможно, даже определенный вид пауков, и использовал их для убийства. Стоит пообщаться с теми, кто знал жертву, даже если это означает дублирование работы других копов и проявление неуважения к ним».
Блэк встала со стула и пожала руку Йоханссона:
– Спасибо за уделенное время, – произнесла она. – Это была достаточно полезная и интересная беседа.
«И слегка жутковатая», – подумала она про себя.
Выйдя из кабинета, Блэк прикинула, может ли ее фобия перед пауками быть гораздо сильнее, чем кажется. Вопрос возник из-за того, что каждый раз, когда она подробно обсуждала их, то не могла отделаться от ощущения, будто по ней ползает целая стая насекомых. Такое чувство, что она просто не могла выкинуть их из головы. И оно не покинуло ее даже тогда, когда Эйвери уже села в машину, направляясь обратно в А1.

Когда Эйвери вошла в кабинет Коннелли через полчаса, он стоял у своего стола, общаясь с сотрудницей отдела по связям с общественностью, сидевшей на его обычном месте. Он что-то диктовал, а девушка записывала. Судя по тому, что услышала Блэк, они подготавливали информацию для новостного выпуска.
– Простите, что помешала, – произнесла Эйвери, все же заходя в кабинет. – Сэр, могу я отвлечь Вас на минутку?
Коннелли казался раздраженным из-за того, что его отвлекли, но промолчал.
– Одну секунду, – пробормотал он девушке, сидящей за его ноутбуком, и вышел.
Они стояли у стены, и что-то в том, как резко он перевел внимание на Эйвери, дало ей понять, что он действительно был рад ее возвращению. Она не являлась для него просто бонусом, который появился, чтобы помочь в данном расследовании. Он ценил ее и теперь, когда ему пришлось поработать без ее поддержки, возможно, даже признал этот факт.
– Мне интересно, кто общался с семьей Лаунбрука, – перешла она к делу.
– Майлз и Маккей, – ответил Коннелли. – Они провели довольно тщательное исследование, но вернулись практически ни с чем.
– Ничего, если я подниму записи и, наверное, поговорю с ними сама?
– Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала. Насколько я понял, мать была в состоянии эмоционального потрясения. Тем не менее, они и правда сделали свою работу по максимуму. Если бы я решил, что с семьей стоит поговорить еще раз, то поручил бы это кому-то.
– Что если я сделаю вид, что это необходимо для продолжения расследования?
– Я правда не хочу, чтобы ты общалась с ними, – повторил Коннелли. – Это будет оскорбительно для Майлза и Маккея. Более того, не думаю, что…
– А я могу? – спросил мягкий голос позади Эйвери. Она обернулась и увидела молодую девушку с утреннего брифинга. Келлэвей, если ей не изменяла память.
– Что ты можешь? – спросил Коннелли, на этот раз практически не скрывая раздражения.
– С момента допроса прошло уже пять дней, – ответила Келлэвей. – Давно доказано, что спустя время, когда пик скорби пройдет, члены семьи могут дать гораздо больше информации. В момент, когда они только узнают шокирующую новость, они не могут мыслить ясно. Вполне возможно, что смысл снова поговорить с ними и правда есть.
Коннелли перевел взгляд с Эйвери на Кортни, затем обратно. Он выглядел так, словно его только что оскорбили, но не понимал, как надо реагировать. Блэк едва сдержала улыбку. Ей стало интересно, был ли еще какой-то новичок вроде Келлэвей, кто позволил бы себе настолько осмелеть в разговоре с шефом.