Мотив для испуга

Вы же сами понимаете, насколько явно он выглядит подозреваемым, – произнесла Эйвери.
– У меня есть лишь имя и номер телефона, – ответила она, признавая поражение. – Это все, что он указал в анкете… Уверена, что номер телефона на самом деле принадлежит не ему.
– Это не важно, – кивнула Блэк. – Нам хватит и имени.
Вздохнув, Долорес назвала его, отвернулась и молча вернулась в комнату. Выражение ее лица было слегка опечалено, судя по всему, за счет необходимости раскрытия конфиденциальной информации. Ей казалось, будто она предала кого-то.
Честно говоря, Эйвери многократно нарушала подобные принципы. Ее гораздо больше волновало спасение жизней… И если при этом приходилось раскрыть несколько человек, то так тому и быть.

Парня звали Дэн Хадсон. После звонка в А1 Эйвери получила его адрес, который, как оказалось, находился всего в пятнадцати минутах езды от общественного центра по борьбе с фобиями. Пока она парковала машину напротив его дома, расположенного между двумя практически идентичными зданиями в очень дешевом районе города, стало ясно, что подозреваемый находится на месте. Изнутри грохотала музыка, и в окне гостиной кто-то постоянно мелькал туда-сюда. Жалюзи были прикрыты, но тень человека легко было разглядеть.
Когда они вышли из машины и направились к входной двери, Эйвери поняла, что музыка ей знакома. Роуз некоторое время была ярой фанаткой этой немецкой рок-группы под названием Rammstein. Данная мысль заставила ее усмехнуться, одновременно напомнив о дочери. Как только Блэк разберется, она съездит в больницу к Роуз, чтобы проверить ее состояние, вне зависимости от того, чем закончится их визит к Дэну Хадсону.
Эйвери немного отступила назад, позволив Келлэвей постучать в дверь. Та сделала это достаточно громко, чтобы звук перекрыл рев музыки. Через мгновение музыка стихла, и они услышали приближающиеся тяжелые шаги. Дверь открылась лишь частично, максимум на шесть дюймов. Оттуда появилась голова мужчины.
– Вы кто? – спросил он.
Эйвери и Келлэвей показали свои значки, хотя Кортни это было делать необязательно, поскольку она была в форме.
– Я детектив Блэк, Убойный отдел Департамента полиции Бостона, – сообщила Эйвери. – Мы ищем Дэна Хадсона. Это Вы?
– Да. Я слишком громко включил музыку или что?
– На самом деле, да. Но мы здесь не по этой причине. Можем ли мы войти и задать Вам пару вопросов?
– По какому поводу? – подозрительно спросил Дэн, глядя на них всего одним глазом через открытую щель. Эйвери тут же ощутила первые признаки страха в его голосе.
– Мы всего лишь хотим задать несколько вопросов о группе поддержки, которую Вы посещали несколько недель назад, – пояснила она.
– Серьезно? – спросил он, чуть шире приоткрыв дверь. – Неужели Долорес все же позвонила в полицию?
– Нет, она не звонила, – покачала головой Блэк. – Мы сами посетили ее по другому вопросу.
Казалось, подобный ответ удовлетворил Дэна и он, наконец, открыл дверь целиком. Тем не менее, дискомфорт, испытываемый им, все еще ощущался.
– Проходите, – сказал он.
Войдя внутрь, Эйвери обратила внимание на практически безукоризненную, хотя и безвкусную обстановку. На стенах не было ни единой картины или же декорации. Даже светильники отсутствовали. Ей стало интересно, не имеет ли это какого-то отношения к его фобии. Вполне возможно, что чем меньше предметов находилось в доме, тем меньше он боялся.
– Итак, что вы хотите знать? – спросил Дэн. – Могу поделиться тем, что это была самая большая группа нытиков из всех, кого мне приходилось видеть. Они боятся буквально всего.
– А почему Вы пришли туда? – поинтересовалась Келлэвей.
– Я страдаю фобофобией. Боюсь, что могу испугаться. Это не совсем обычно. Она то появляется, то проходит. Временами бывает несладко. Я пытался найти какую-то помощь и, по иронии судьбы, встретил всех этих бедолаг, которые трясутся по любому поводу… В общем, мне даже как-то стало лучше.
Он проводил их в гостиную, где даже не было телевизора, лишь кресло и старый диван. На полу стояла старая модель магнитофона, которая только что извергала музыку. Шнуры аккуратно были спрятаны за динамиками.
– Сколько недель Вы посещали эту группу поддержки? – спросила Эйвери.
– Три. На четвертой неделе меня попросили удалиться.
– А когда это произошло?
– Недели две назад.
– Не считая того, что Вы почувствовали себя легче из-за фобий других участников, группа как-то помогла Вам? – продолжила Блэк.
– Послушайте, нельзя сказать, что я издевался над ними.
– Из того, что я слышала, Вы размахивали зажигалкой