Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
выйти на берег, полагаю. Вполне возможно, что тогда и вытянут из ила дормез столь малым числом.
Но этому замыслу не суждено было случиться так, как думала о том Анна. Не успела графиня кивнуть, соглашаясь с ее словами, как тишина летнего дня была нарушена криками и плеском воды, когда с противоположного берега в речку с размаха въехали стремянные, посланные барыней поглядеть.
— Барыня! Барыня! Хранцузы! — от этого крика все в дормезе переглянулись тревожно. Мария вжалась в стенку кареты, будто пытаясь слиться с ней, а Анна схватила графиню за руку, словно только та могла спасти ее. Зарыдали в голос стоявшие на берегу горничные, что-то крикнула мадам Элиза (как оказалось позднее, заметив, что Катиш упала в обморок от страха при этих словах).
— Хранцузы, барыня! — подъехал к окошку кареты один из стремянных. Рядом встал верный графине Григорий, вот уже двадцать три года сопровождающий свою хозяйку в поездках, готовый даже жизнь отдать ныне, если она прикажет. — Не счесть их, барыня!
— Сотня что ли? Аль меньше будет? — спросила Марья Афанасьевна, уже раздумывая, что следует делать ныне, вспылила, когда стремянной растерянно взглянул на нее, услышав вопрос. — Вот напасть-то! Думала я вас счету учить, да толку-то и нет! Тогда как спрошу — более их числом, чем людей у нас?
— Более, барыня, более, ваше сиятельство! — закивал головой стремянной, и графиня нахмурилась. А потом поманила к себе Григория, что тут же оттолкнул холопа и встал у окна.
— Вот что, Григорий! Дормез второй и коляску в лес надобно отвесть, покамест француз к реке не выехал. С барышней Катериной Петровной и остальными пяток людей отправишь на всякий случай. Пусть тотчас же отправляются! И холоп земельный с ними пусть идет. А то завел сюда, не выехать самим-то. Анна Михайловна, верхом уедешь, коли нужда на то будет? — обратилась графиня к Анне. Та тут же кивнула, несмотря на то, что была совсем в неподходящем платье для езды. — Мария с тобой поедет. И стремянных возьмите пару с собой. Нынче ж вас на берег перенесут. Распорядись, Григорий!
Тот тут же скрылся из вида, криком отдавая распоряжения графини. Заскрипели колеса дормеза на берегу, который быстро разворачивали в сторону леса в трети версты от реки. Заржали лошади, когда тех стегнул кучер, вынуждая перейти на быструю рысь, чтобы поскорее укрыться в тени деревьев от нежданной встречи.
— Барышня, — снова возник в проеме дверцы Григорий, но Анна только мотнула головой в сторону заплаканной Марии, которая и рада была выйти первой из душной кареты. Ее тут же втащил к себе за спину стремянной, и она прижалась к нему всем телом, обхватила руками.
— Пошла! — громкий крик, и стремянной рванул с места, обдавая брызгами женщин в карете, едва не сбивая с ног Григория, что удержался за дверцу дормеза.
— Et vous?
— Анна в тревоге взглянула на Марью Афанасьевну, которая ныне выглядела такой спокойной. Сидела, откинувшись на стенку дормеза устало, медленно поглаживая болонку, пытаясь успокоить ту при это шуме, что стоял вокруг. — Как же вы?
— Ne vous en faites pas, ma chere
, — ответила графиня, улыбаясь одними уголками губ. — Что могут сделать старухе? Ровным счетом ничего. Но я никогда не прощу себе, коли что-то худое свершится с вами. И он…. Он тоже не простит мне того! Allez
, все уже готово для вашего отъезда!
Анна порывисто склонилась к Марье Афанасьевне и коснулась губами ее морщинистой руки, пытаясь скрыть слезы, что навернулись на глаза в тот миг.
— Au revoir, Марья Афанасьевна!
— A bientôt, ma fillette! — ëасково пробежалась по русоволосым локонам рука графини, прощаясь. — A bientôt!
Ну же! Идите, не то поздно будет укрываться!
Анна уже стояла в проеме дверцы, когда на противоположном берегу показались всадники в красно-синих мундирах и высоких шапках-конфедератках. Развевались под порывами летнего ветерка бело-красные флюгерки пик, что были в руках всадников, плюмажи на головных уборах. Всадники задержались всего на миг, оглядывая окрестности, а после пустили коней на пересечение реки по знаку своего капитана, едущего во главе отряда.
Анна отшатнулась резко назад, в глубину дормеза, опустилась на сидение подле графини, что взглянула в проем поверх ее головы, на едущих к ним воинов. «Tranquille, ma chere, tranquille»
, прошептала та Анне, а после сбросила с колен болонку, аккуратно пробралась к проему и выглянула из кареты, раздумывая, что
