Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
ей следует делать ныне. Всадников было около трех десятков, а людей ее ныне не более десятка. Тут только на милость и благородство капитана оставалось надеяться, который уже был в пятке шагов от дормеза.
— Вот олухи-то! — вдруг воскликнула тихо графиня, когда до нее донеслась короткие переговоры между всадниками. — Это ж надо так напутать! Французскую речь со славянской!
И уже совсем по-иному взглянула на подъехавшего к карете капитана, даже взглянула него с некой теплотой в глазах, что редко позволяла себе. Это были польские уланы. Значит, они заехали близко к расположению русской армии. Но успокоилась только, когда капитан улан представился:
— Пан Влодзимир Лозинский из фольварка Бельцы, что под Гродно.
— Dieu merci
, — графиня протянула капитану руку, которую тот учтиво поцеловал. Ей довелось встречаться с полковником Гродненских гусар, потому и доли опасения не возникло в ее голове в этот момент. — Графиня Завьялова Мария Афанасьевна. Мои люди приняли вас за французов, чем вызвали переполох и панику! Едва сердца не разорвались от страха такого…
Она заметила, как капитан взглянул поверх ее плеча, расслышав тихий шелест в глубине кареты, увидела, как чуть расширились его темно-карие глаза, и дрогнули уголки губ. Короткие мимолетные признаки того, что поляк заметил Анну за ее спиной.
— Смею просить вас о помощи, сударь, — проговорила Марья Афанасьевна, снова привлекая внимание капитана. — Мы совершенным образом застряли в этой реке! Быть может, ваши люди могли бы при участии моих холопов сдвинуть дормез с места? Я уже оставила надежду перебраться на тот берег и с радостью встала бы на этом!
— Avec un grand plaisir
, — произнес поляк, возвращаясь на миг взглядом к Анне, а после отступил в сторону, подавая знак своим людям, что прислушивались к разговору. — Стефан и Лодзь помогут вам переправиться на берег, пани графиня, а остальные толкнут карету из воды.
Уланы проехали к берегу, часть из них оставила пики и лошадей и вернулась в воду на ногах, чтобы помочь людям графини вытащить дормез. Двое из них, сложив руки таким образом, чтобы Марья Афанасьевна ступила на них будто на площадку, приблизились к карете.
— Но…, — нахмурилась графиня, не желая оставлять Анну наедине с капитаном, что по-прежнему держался близи кареты верхом. Но тот только поторопил ее: «Быстрее, пани графиня, быстрее! Мы не можем стоять тут долго! Вы должны понимать наше положение», и она смело ступила на эту импровизированную площадку из переплетенья рук, позволяя отнести себя на берег, то и дело оглядываясь назад.
Капитан склонился к проему каретной дверцы, улыбнулся, пытаясь успокоить взволнованно сжимающую руки Анну.
— Панне ненадобно тревожиться. Ей никто не причинит вреда. Пан Влодзимир жизнь положит за то.
Он был красив, этот уланский капитан. Красивее даже, чем ее брат, вынуждена была признать Анна. Тонкие благородные черты лица, чуть тронутая загаром кожа, темные глаза под козырьком конфедератки. Анна разгадала тут же натуру поляка: красивый и мужественный, он явно был избалован женским вниманием и быстро получал плоды от своих благородных поступков в сторону девиц.
— Панна может выходить из возка. Я отвезу панну на берег, — продолжил поляк, удерживая коня возле кареты. Ах, вот что он удумал, этот хитрый пан, не могла удержать губы от легкой ироничной улыбки Анна. Что ж, хочет быть спасителем душ — пусть им будет!
Она подняла болонок с пола кареты, взяв каждую подмышку, шагнула к проему.
— Ах, как это мило! Как это удивительно благородно с вашей стороны прийти на помощь в нашей беде! Вы — истинный спаситель! — пропела она мелодично, как всегда обращалась к тем, кого хотела очаровать своей красотой, улыбнулась очаровательно и…. сунула поляку в руки двух болонок графини, а сама махнула рукой Григорию, что ухмыляясь, стоял поблизости, прыгнула крепкому, хотя и пожилому лакею на руки. Капитану только и оставалось, что пустить коня следом за лакеем, несущим барышню к берегу, пытаясь изо всех управиться с маленькими злыми созданиями в руках под крик графини: «О, mes bébés! Avec précaution, monsieur!»
. Он был готов поклясться, что помимо деланной тревоги в ее голосе слышался смех.
Но как же красива была эта русоволосая нимфа, которую он отыскал среди этих речных вод! Какой же обворожительной была ее улыбка! Каким светом светились глаза! Жаль, что она — русская, с легкой горечью подумал капитан, передавая на берегу собак в руки графини. И как жаль, что столь многое разделяет их ныне…
