Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
при Марье Афанасьевне, и умолял его написать к нему последние вести о судьбе графини Завьяловой и ее подопечной, госпоже Арндт.
Никто ничего не знал. И эта неизвестность сводила с ума Андрея, мешала уснуть ночами, когда он думал и вспоминал, как жесток может быть неприятель на захваченных территориях. «Убереги», просил он мысленно, когда крестился на службах в церкви, глядя на лики святых. «Убереги ее, раз я не сумел…»
В Агапилово со всей округи приезжали с визитами, чтобы взглянуть своими глазами на выжившего в том знаменитом уже сражении Оленина, послушать, как проходило сражение из первых уст, как атаковали кавалергарды кавалерию, защищая батарею, на которой сражался генерал Раевский. И как был контужен упавшей подле гранатой, когда уже отошел полк к своим позициям.
— Если бы не егеря, что случайно заметили меня и тех мародеров на поле, не сидеть бы мне здесь, — говорил Андрей в который раз любопытным гостям. Мужчины хмурили лбы и крутили усы, барышни же томно вздыхали и бледнели лицом, пытаясь представить то, о чем рассказывал Оленин. — Одного француза уложили на месте метким выстрелом, другой сумел убежать. Благо, все это до того, как удар прикладом лишил бы меня жизни. Но этого я не видел — признаюсь честно, лишился духа прежде. Очнулся только в лазаретной телеге, подле других раненых. Мне после сказали, что я удачлив, вестимо. Ведь уже снимались с места, и только случай привел егерей на поле бывшего тем днем сражения.
Что тот случай был банальное мародерство, Оленин решил умолчать. Все-таки те спасли ему жизнь. Стоило ли осуждать причины, которые привели к тому? Тем паче, к нему вернулось кольцо с черным камнем, то самое фамильное, которое он прятал под бок лошади. Оказалось, в полубреду все же указал на свой схрон, умоляя забрать ценность семьи. А вот кольцо, подаренное Анной, ушло в небытие. И словно та тонкая нить, что связывала его с невестой, оборвалась, будто не стало ее, той связи меж ними, которая натянулась между ними в тот день, когда над землями Гжати бушевала гроза. На сердце ныне стало так холодно и так тревожно. И снова его душа замерла, но так как раньше — когда он совсем не чувствовал ее, когда она была мертва. Ныне она ныла тихонько, не давая покоя сердцу и разуму.
Особенно, когда до него доходили известия со стороны, где ныне стояла армия. Ведь частые визитеры привозили с собой в Агапилово и последние вести и толки о положении дел в империи. Говорили, что Кутузов снова уходит от сражения, но ныне именно Наполеон загнан в угол, а не русский полководец. Что повсеместно действуют «малой войной» на территориях, что под французами ныне, и крестьяне, и некоторые офицеры армейские, налетающие отрядами на неприятеля. И все твердили с каждым днем все увереннее и увереннее, что дни Наполеона в России сочтены, что вскоре подпишут государи мировую. Дни складывались в седмицы, и вот уже к концу подошел первый месяц осени, а мир так и не был подписан. Поговаривали, что император и хотел бы, да Кутузов просит выждать время, не дать отступить Бонапарту с высоко поднятой головой.
— Желают гнать, аки пса с поджатым хвостом, — шутили соседи, когда сидели в библиотеке за бокалом рябиновки, которую отменно гнала ключница Агапилово. — И пусть так и гонят! А то!
Но Андрей не в полной мере разделял их веселье, их радость по этому поводу. Для всех них, собравшихся здесь после обеда у камина в уединении от дам, что беседовали в гостиной, война толком и не была. Только у двоих были ранены родные, остальные лишь отдали в ополчение крепостных. И страх испытали в дни, когда горела Москва, когда зарево напугало многих настолько, что они были готовы бросать свои усадьбы и добро и бежать за Калугу и дальше. В остальном все осталось прежним для них: размеренный распорядок дня типичного для усадьбы, поездки на церковные службы, визиты, чаепития и скромные обеды на десяток персон, после музицирование в гостиной и карточные игры за ломберным столом, тихий смех и плавно текущие беседы. Для Андрея же эта война перевернула мир с ног на голову, и он чувствовал каким-то внутренним чутьем, что никогда уже не будет этот мир тем, что был ранее.
— Я удивлена, что ты остался тут тотчас, — вдруг произнесла Надин, и он вернулся мыслями из прежних дней сюда, к пруду и к ней, стоявшей возле него, обрывающей задумчиво листья с гибкой ветви ивовой. — Думала, что уйдешь, едва увидишь меня. Как делал это ранее… Ведь со мной нет ныне Таты, я рисковала, что ты прогонишь меня. Как прогонял в Москве. И гнал этой весной…. Ты ведь ненавидишь меня, верно? Как Алевтина Афанасьевна.
— Во мне нет ненависти к тебе, Надин, — устало проговорил Андрей. — Но и любви к тебе тоже нет. Ни положенной приличиями, ни иной.
— Жестоко, но правдиво, — прикусила губу
