Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
и Катиш, тут же отведших глаза от его взгляда, словно не желая встречать его в этот миг. — Que s’est-il passé? Что за крик? О mon Dieu, Andre! Неужто ты все-таки …
— Помилуйте, ma tantine! — возразил ей Андрей, отходя от двери, стараясь не слышать того плача, что доносился из-за нее. — Это я нынче получил, сам того не ожидая, adieu la valise
! Но будьте покойны — Анна Михайловна все еще моя нареченная, желает она того или нет. Ныне не то время, чтобы выяснять… Вот Наполеона прогоним из страны, тогда и будем. Эй! Подготовьте мои шинель и шляпу! — крикнул после через анфиладу комнат, показавшемуся там Ивану Фомичу. Тот кивнул и быстро поспешил в переднюю.
— Прощайте, ma tantine, — Андрей склонился над рукой растерянной Марьи Афанасьевны. — Более меня в этом доме ничто не держит, и чем скорее, я покину эти стены, тем лучше! Меньше ее ошибок… меньше боли…, — последнее он прошептал ей, только ей, и графиня взглянула на него сквозь слезы, разгадав, что творится в душе племянника ныне.
— O mon cher, ты, верно, что-то не понял! — она сжала легко плечо, не давая ему отойти. — Она так ждала тебя… тебя, mon cher! Уверяла меня, что… помилуй Бог, разве лгут в том? Я пойду и расспрошу ее! Как она смеет?! Отвергнуть тебя! Кто ныне станет…
— Я прошу вас! — теперь уже Андрей положил руки на хрупкие плечики тетушки, удерживая ту, не давая шагнуть к дверям диванной. — Я прошу вас, оставьте покамест ее одну. Не нынче! Вы же сами понимаете, слышите сами, что ей нынче не до того. Если желаете, то позже, спустя время. И скажите ей… скажите ей… Нет, впрочем не стоит! Я сам к ней напишу. И вы… прошу вас, берегите ее. Как берегли до того. Будьте к ней милостивы и добры, ma tantine. Она сама не ведает ныне, что творит. По крайней мере, надеюсь на то.
Марья Афанасьевна кивнула, уступая ему, что делала редко, а потом вдруг кинулась к нему на грудь, прижалась крепко.
— Mon cher, будь осторожен, прошу тебя! Будь осторожен! Сердце мое не вынесет…, — она едва не разрыдалась, но сумела взять себя в руки, выправилась, опираясь на неизменную трость свою, перекрестила племянника. — Благослови тебя Господь, mon cher, и сохрани тебя в любых напастях и опасностях, что будут на пути твоем жизненном! Храни тебя Богоматерь! Я буду просить ее неустанно о тебе…
Андрей снова уходил из этого дома в неизвестность, как когда-то летом, когда на Милорадово наползали темные тучи грозы, когда шелестели при каждом порыве ветра зеленые ветви деревьев в парке и подъездной аллеи, когда гнулась до земли высокая луговая трава. Ныне же за окном стучал осенний дождь со снегом, а небосвод уже давно не дарил ярких солнечных лучей, пряча те за привычной тому времени серостью. Ветви деревьев так же шевелились от ветра, но уже были совсем голыми, без листвы, а трава пожухла, почернела местами под редким тонким снегом — первым вестником приближающихся морозов зимы.
Но и тогда, и ныне в душе Андрея не было покоя, который так важен тому, кто уходит, не оборачиваясь, уходит туда, откуда, возможно, не суждено будет вернуться. Тот покой, который наполняет сердце от осознания, что его будут ждать здесь, всегда и что бы ни случилось. И будут плакать по нему, коли не будет так удачлив на поле сражения. Будут помнить…
Но, по крайней мере, в тот летний день его не провожали виноватые и растерянные взгляды, никто не отводил глаз в сторону, когда он проходил мимо. Не смотрели на него прямо ни Мария, ни Катиш, тут же отвели взгляд, пожелав ему счастливого пути. Петр, отступил, давая ему дорогу через анфилады комнат к передней. И он, и Полин, придерживающая Петра за локоть, опустили глаза в пол, когда Андрей взглянул на них. Мадам Элиза вспыхнула румянцем стыда и вины, когда они столкнулись в дверях одной из комнат, тихо прошептала слова прощания, а после заторопилась к диванной, успокоить Анну, которая, как она думала, рыдает от такого быстрого отъезда жениха.
Только мадам Павлишина, спускающая по мраморной лестнице вниз со второго этажа, взглянула на него с любопытством, щуря близорукие глаза.
— О, господин ротмистр! — она протянула ему ладонь, которую он поднес к губам. Не стал поправлять ее ошибку в своем звании. — Вы, видимо, только из армии? Не доводилось ли встречать вам моего Павла Родионовича? Он при обеспечении состоит, тоже в армии ныне. Душа непокойна за него. Последнее письмо — до Успения довелось только получить, и боле ни строки. Даже не ведает, что имение-то наше едва по доскам не разнесли… оттого я тут, по милости Михаила Львовича, даруй ему Господь долгих лет и здравия!
Нет, господина Павлишина Андрею, увы, не довелось встречать. Нет, заверил он прислушивающуюся к шуму из анфилады комнат правого крыла мадам Павлишину,
