Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
распахнули двери передней, пропуская в вестибюль высокого и нескладного Павла Родионовича в мундире и в кивере с крестом ополчения и вензелем императора. Он прибыл с квитанциями в город на предоставление провианта, который предстояло получить для арьергардных войск, уже продвинувшихся к Дорогобужу, а заодно решил навестить родное имение. В усадьбе, в которой силами дворовых и крестьян, отрабатывающих барщину, производился ремонт дома, ему сообщили, что мать временно разместилась у соседей, пока дом не будет готов для проживания. И вот он поспешил в Милорадово, «предстать перед глазами любезной матушки моей и соседей наших, благородно не оставивших ее своей милостью».
Он был также нескладен, как и ранее, также неуклюж. Казалось, даже мундир был ему не по плечу — чуть коротковаты рукава для его длинных рук. Те же стекла очков на его лице. Но Анна ясно видела, что он переменился за те месяцы, что они не виделись. Изменилось выражение глаз, залегли складки у рта.
— Вам к лицу мундир, я была не права в те дни, — проговорила Анна, когда они позднее вышли из дома на короткую прогулку по заснеженному парку. Шли неспешно впереди мадам Павлишиной, степенно шагающей в сопровождении своей горничной. — Простите меня за те злые слова, Павел Родионович…
— Я позабыл их в тот же вечер, — улыбнулся Павлишин. — Так что вам нет нужды просить.
Они некоторое время шли молча. Каждый думал о своем, каждый смотрел в сторону, будто опасаясь взглянуть на своего компаньона по прогулке. Когда у мадам Павлишиной замерзли ноги, и она крикнула им, что нужно возвращаться в дом, только тогда Анна вдруг решилась, сжимая в глубине муфты бумагу.
— Вы ведь после в Дорогобуж едете, верно? — тихо спросила она. — В арьергардных войсках будете?
— Буду, — подтвердил Павлишин и взглянул на нее через стекла очков внимательно, а потом сказал так же тихо, как она до того. — Располагайте мною смело, Анна Михайловна. Вы ведь ведаете — я целиком и полностью в вашей власти. Все сделаю, коли попросите.
Она вдруг поняла, что он знает о той размолвке, которая случилась между ней и ее женихом. Да и как не знать — Анна была уверена, что мадам Павлишиной непременно захочется с кем-нибудь рано или поздно поделиться историей, свидетелем которой невольно стала. Трудно удержать язык за зубами, когда знаешь такое.
Оттого и смутилась, опустила Анна взгляд от прямого взора Павла Родионовича, сжала снова письмо, спрятанное в муфте.
— У меня есть письмо для Андрея Павловича, — быстро сказала она, словно боясь передумать. — Его полк ныне в арьергарде сызнова, как я наслышана. Прошу вас, найдите его и передайте мое послание. От того… от того зависит вся моя судьба, ныне она в ваших руках, милый Павел Родионович.
Из муфты тонкие пальчики извлекли письмо и одним быстрым движением протянули Павлишину. Тот также быстро взял его и спрятал за полу шинели. Анна прикусила губу, пытаясь совладать с волнением, что вспыхнуло в душе тут же, спрятала дрожащие пальцы в глубине муфты. А потом вдруг коснулась кончиками пальцев шинели Павлишина, заставляя тем самым взглянуть на себя.
— Павел Родионович… mon ami… прошу вас. Прежде… прежде бы… нужно ли оно ему, — она вдруг запнулась, но все же проговорила. — В этом письме — вся моя судьба. Оно может и погубить меня, и вознести к небесам, как наисчастливейшую особу. Прошу вас… если он будет настроен против меня после той истории… если категорически против… вы вернете?
— Я верну письмо вам, — ответил Павлишин, зная, как ныне ей тяжело вынести борьбу сердечных чувств с гордостью, переступить через себя. Через ту, которую он так хорошо знал.
— Je vous remercie, mon cher ami
, — улыбнулась уже более смело Анна. Той улыбкой, которую он так отменно помнил, которую так любил. Открыто, довольно, без той грусти, что он видел в ее глазах с момента приезда. Павлишин принял в свою руку ее пальчики, чуть тронутые холодом, коснулся их губами, а после проводил ее взглядом, когда она вдруг легкими шажками побежала к дому, подобрав юбки. Убегала, боясь потребовать себе послание обратно.
Он шел в бой при Бородино с ее именем на губах и образом в сердце. Отбивал атаки французов на обоз, при котором состоял, видя ее улыбку перед глазами. Анна была для него прекрасной недосягаемой звездой, он знал это. И он сделает для нее все, что она пожелает. Он сделает все для ее счастья!
В морозном воздухе явственно ощущался запах дыма, такой непривычный в эту пору, после того, как завершили с уборкой листвы с дорожек и аллей. Шел он к парку и усадебному дому со стороны овинов,
