Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
несколько раз, а потом снова улыбнулась — лукаво, чуть презрительно изогнув губы. Я — Annette!
В салоне уже пела Маша, когда Анна вернулась, снова взглянула на нее из-под ресниц тем самым взглядом, что та успела заметить, как только заняла место подле графини. Ответила на него усмешкой язвительной, чем едва не сбила ту при пении со слова. Потом оглядела салон, задержала взгляд на Катиш, что сидела на козетке возле матери и смотрела украдкой из-за веера поверх Анны на кавалергарда. Глупая влюбленная дурочка!
Было тяжело дышать от духоты и запаха смолки, кружившего голову. Плечо так и горело огнем в том месте, где его коснулись мужские пальцы. Да еще к тому же без перчатки, кожа к коже… Она повела плечами, словно это движение могло унять жар в плече.
Андрей склонился к графине и что-то прошептал той в ухо. Склонился аккурат между графиней и Анной, и та едва удержала себя, чтобы не повернуть голову, чтобы не взглянуть на него столь близко. А потом он выпрямился, что-то прошелестело за ее спиной, легкий ветерок от резкого движения прошелся по ее плечам и спине. По вмиг вытянувшемуся лицу Катиш Анна поняла, что это движение за спинкой ее стула могло означать только одно — Андрей отчего-то вышел из салона, покинул компанию. Жаль, подумала Анна, улыбаясь явному разочарованию влюбленных в кавалергарда девиц, пытаясь скрыть за этой улыбкой ту пустоту, что вдруг ощутила явственно за своей спиной.
— Ведаете, что сей знак говорит? — вдруг снова склонилась к Анне графиня. Глаза ее буквально вонзились в ее лицо — острые и холодные, бледно-голубые в обрамлении мелких морщинок. Она указала сложенным веером на уголок левого глаза Анны, куда та прилепила для пущего вхождения в образ одну из заимствованных в реквизите домашнего театра мушек. — Не думаю, что ведаете. Ныне мало кто знает о том, что говорят mouches
, а ранее то была целая наука флирта. Искусство, не меньше! «Meurtrière»
, ma chere. Но бойтесь стрел пущенных, иногда они возвращаются. Я то ведаю très bien
, так что поверьте старости, — она вздохнула, а потом отвернулась от Анны, заметила Пафнутия Ивановича, что стоял в дверях и ждал взгляда хозяйки. Дождалась последних слов романса, хлопнула в ладони легко. — A table, mesdames et messieurs!
К Анне подошли тут же поручик Бранов и брат, предлагая руку, чтобы провести ее в малую столовую. Та поняла по взгляду, что Петр желает переговорить наедине, оттого извинительно улыбнулась гусару, тут же щелкнувшему каблуками и склонившему голову, принимая ее решение.
— Bravo, ma chere! Я бы не сумел придумать лучше. Не знай я тебя, решил бы, что ты прямиком из гостиных и салонов столицы сюда ступила. Так тонко и легко! — он сжал ее ладонь, смеясь. Анна нахмурилась этому смеху.
— Это вышло ненароком, Петруша. И это вовсе не смешно! Я уж жалею, что облачилась в этот наряд. Зря! Только от мадам выслушать придется. И от papa определенно… А чрез пяток дней охота! А кроме того — «Орфея» готовят к кануну года. Все мимо пройдет, коли папенька зол будет. Уж мадам не преминет расписать все в красках!
— Придется мне тогда спасти тебя от родительского гнева, — шутливо вздохнул Петр, а потом вдруг повел ее окну, сперва выглянул сам, а после и ее поманил взглянуть через стекло на террасу позади усадебного дома. — Все стоит… я тотчас заметил его, как он вышел.
В постепенно сгущающихся сумерках, в редком свете, что шел из окон первого этажа дома можно было разглядеть фигуру в светлом мундире, что стояла на морозе одиноко.
— Прицельный огонь похоже сильно пошатнул позиции неприятеля, — усмехнулся Петр. Анна резко повернулась к нему, бросила злой взгляд. Ей был отчего-то неприятен тон брата, его насмешка над кавалергардом.
— Прекрати! Прекрати свой смех! — и Петр отвернулся от окна, взглянул уже на нее сквозь прищур глаз внимательно.
Все стало совсем не так, как он предполагал. Игра становилась иной, а значит, непременно переменятся и итоги ее. Он видел взгляды Оленина, когда Анна сидела подле графини, читал их без особого труда. Кровь забурлила в жилах, закружила голову, затуманила рассудок, заставила выйти на холод остудить шальной стук сердца. Дай Бог, чтобы этот огонь не спалил все дотла, как часто бывает то…
Они не знали, что в соседней комнате точно так же у окна стоит Маша, отставшая от компании, смотрит на Андрея, что нынче присел на корточки и вытер лицо пригоршней снега, а после решительно шагнул в дом. О, зачем, зачем они приехали только в это Святогорское! Пусть здесь она чаще танцует, чем в столице,
