Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
летела речь, громкий смех, звуки музыки и песен, треск ломаемых на дрова ставень и дверей домов соседнего селения, оставленного жителями с приходом армий. Сновали туда-сюда маркитантки в перепачканных передниках и с большими корзинами в руках, торгуя вином и прочими напитками, что расходились тут же между солдатами и нижними чинами.
Проезжали верхом адъютанты и посыльные, торопясь по своим делам, проходили мимо офицеры, пробираясь через толчею. Они искали своих знакомцев по полкам, имея наконец возможность разузнать об их судьбе. Знакомые и незнакомые останавливали друг друга, расцеловывались как в Светлое Воскресенье Христово, поздравляя с миром, которого так ждали. Многие из них шли сюда, под Париж, от самой Москвы, сожженной и разрушенной, многие знали горечь отступления и потери товарищей.
— Мадам! Мадам Арндт! — окликнул кто-то из того мельтешения лиц Марию. Спустя несколько мгновений на подножку коляски вскочил офицер в мундире лейб-гвардии Конного полка, знакомец Андрея, ротмистр Бурмин. — Вы здесь? Мои поздравления, мадам, с долгожданным миром, что непременно вскорости будет! Разгромили мы-таки Наполеона, мадам!
Он пожал ее ладонь, хотя она ясно видела по его глазам, что он предпочел бы коснуться губами нежной кожи. Она ему нравилась, и эта симпатия льстила ей, ласкала ее самолюбие. Как и другие, которые Мария сумела завоевать за это время. Она изменилась, она видела это сама в отражении зеркала. Больше не было той скромной девочки, что пыталась быть незаметной и тихой. Теперь она стала иной — привлекательной, яркой, обворожительной.
Бурмин лично сопроводил Марию до расположения Кавалергардского полка, до самой палатки Оленина, где с сожалением был вынужден ее оставить, следуя ее просьбе. Зато Прошка, чистивший сапоги у входа в палатку, был явно не так рад увидеть Марию, как были рады ее приветствовать знакомые офицеры, пока ее коляска пробиралась по лагерям.
— Его высокоблагородия нету, — коротко проговорил он, а потом пригласил ее войти внутрь, чтобы скрыться от посторонних глаз. — Он вас не ждет, мадам, ныне. Он же не писал. Что ж вы?! Сами-то… да еще в биваки! Его высокоблагородие недоволен будет.
Мария с трудом сдержалась, чтобы не крикнуть на денщика. Какое его дело, в конце-то концов! Что он позволяет себе?! Но промолчала все же о том, только попросила подать им поесть и приготовить место, где может отдохнуть ее компаньонка. Они ехали с самого утра и притомились. Прохор, вздохнув, поспешил ей послужить — накрыл холодный ужин на узком раскладном столе, сложив все бумаги в стопку на правый угол от салфетки, разложил перины, отгородив импровизированную спальню для женщин от остального помещения широким куском полотна. А потом вышел вон, мол, ему почистить сапоги и одежду полковника надо к завтрашнему параду. Но Мария знала, что он тотчас же пошлет кого из солдат на поиски Андрея.
Что ж, то только к лучшему! Поскорее увидятся после более чем двухмесячной разлуки, на протяжении которой она едва не сошла с ума от тоски по нему. И от странных мыслей, что одолевали ее в последнее время, и которые она безуспешно гнала прочь.
Вдова улеглась спать, наскоро перекусив стоя (присесть в палатке можно было только на курульское кресло, и его заняла Мария), а вот Мария осталась ждать прихода Андрея. Полотно палатки плохо скрывало звуки лагеря, но тех самых шагов у полога, которых она так долго ждала, все не было. Отчего он так долго не идет? Пусть даже будет недоволен ее приездом сюда, в армию, пусть даже будет зол! «Как можно мнесохранить то, что высами же разрушаете?», горячился он когда-то. Но что ей до толков и косых взглядов, когда он рядом?
А потом заметила письмо, лежащее среди остальных бумаг на столе. Почерк нового управителя, который взял дела после того, как господин Арндт оставил службу. Того самого, кто ранее служил у Шепелевых. Очередное напоминание о том прошлом, из пут которого Мария безуспешно пыталась вырвать Андрея. Ведь каждое такое письмо содержало вести о той, кого она так ненавидела. И она была уверена, что ответное послание Андрея содержало хотя бы несколько строк об Анне. Ах, если б те можно было прочесть, как она порой делала то с письмами управителя. А потом попыталась утешить себя мыслью, что о мадам Надин он так же печется, чувствуя некую ответственность за ее судьбу. Быть может, это то же самое? Это должно быть то же самое!
Она уже почти ухватилась кончиками пальцев за краешек листа, чтобы достать письмо немца из стопки бумаг, как полог палатки внезапно был отведен в сторону мужской рукой. Андрей успел заметить, как она, краснея от собственной неосторожности, отдернула руку, и усмехнулся.
— Мари, — кивнул он ей, и она поспешно поднялась с кресла,
