Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
gouvernent le monde. Причем, une humeur de femme
, — улыбнулся он тетушке.
Графиня довольно рассмеялась, легко тронула его плечо, а он помимо воли бросил взгляд в хозяйскую ложу. Кланялся, принимая благодарности за игру актеров, довольный Михаил Львович, рукоплескала изящно Вера Александровна, что-то шепча прямо в ухо своей некрасиво краснеющей дочери, Петр смотрел пристально в хор фурий, прищурив глаза. Анны не было. Ускользнула так же незаметно, как пришла.
На бал, что давали в доме предводителя в канун нового 1812 года Андрей не пошел, сославшись на боль в горле и мигрень, остался в одиночестве и тишине библиотеки просматривать старые журналы.
— Ведаю я эту хворь, — сказала тогда Марья Афанасьевна, целуя его перед уходом в голову, и он едва сдержался, чтобы не взглянуть на нее удивленно, с легкой тревогой в глазах. — Это сызнова твое humeur maussade
навалилось, а не мигрень. Не думай о будущности, mon cher, все образуется, вот поглядишь на то. Нам так мало осталось дней, не хочу тебя видеть таким в них! Обещайся мне!
Андрей слышал о том бале после из обрывков сплетен, что передавали друг другу в церкви на службе или приезжая с визитом к его тетушке. Mademoiselle Шепелева, как всегда, была удивительно хороша, доставила удовольствие гостям своего папеньки своим пением, была усладой их глаз во время танцев. Говорили еще, что едва не вспыхнула ссора между поручиком Бруновым и представителем уездного суда, господином Ефрениным из-за неразборчивости почерка гусара, что оставил запись в карточке mademoiselle Annett.
— Вы не рассказывали мне того, ma tantine, — заметил Андрей после ухода визитеров. Графиня пожала плечами, ни на миг не отрывая взгляда от своей болонки, которую гладила.
— Ничего из ряда вон, право, — сказала она то. — Все как обычно, mon cher. Одно только — жаль этого jeune homme, господина Павлишина. Она была на редкость холодна на том балу и с ним также. Он был у нее на посылках весь вечер, подумай только. Его имя вскорости будет на языках всех злых шутников уезда.
— На самом злейшем из всех оно уже побывало, — заметил Андрей, захлопывая книгу. — Хуже уже быть для него не может. Полно о том, я не желаю говорить о господине Павлишине.
— Когда ты едешь? — подчинилась графиня его просьбе. Маша, что сидела за рукоделием у окна, тут же чуть развернула голову в их сторону.
— Через день после охоты. Не могу себе отказать в той забаве, хотя и задерживаюсь на несколько дней к тому сроку, что писал maman.
Графиня вдруг сбросила с колен болонку, потом повернулась к Маше и попросила ту выйти, чтобы без особых помех переговорить с Андреем о делах и о его положении. Когда за воспитанницей закрылась дверь, она тут же кинулась в бой:
— Я настаиваю, слышишь ли? Настаиваю, чтобы ты, mon cher, принял помощь от меня в деле с опекунским советом и векселями, что оставил твой брат. Отчего бы и не принять ее?
— Vous savez, ma tantine
, что я желал бы сам решить эти трудности, — снова окаменели черты лица вмиг, заходили желваки.
— Знаю, от кого у тебя эта щепетильность! Это упрямство глупое! Весь в отца, Павла Петровича, упокой Господь его душу, — графиня размашисто перекрестилась, но после снова продолжила свою атаку. — Andre, отбрось все это в сторону! Сколько целковых жалованье твое? Две сотни? Три? Как будешь тысячи по закладным отдавать? Тысячи! Это не одна, не две и даже не десяток! А есть еще и векселя! И ты, я знаю, милостью своей не оставил даже Надин. Ты думал, не проведаю, куда ассигнации от заклада часов, что я подарила, пошли? О, mon petit garcon
, ты не сможешь так долго продолжать!
— Разве у меня есть иной выбор? — устало спросил Андрей, поднимаясь с места и отходя к окну, выглядывая через стекло на темные стволы деревьев в парке, на ветви в белоснежном одеянии. — Я ныне глава семьи, по нраву то maman или нет. Я не могу быть таким беспечным, как Борис, не имею права, ведь на попечении моем четыре женщины.
— Возьми у меня в долг, mon cher, коли так не желаешь. Заплати по векселям сперва, чтоб более не гоняли, как зайца на гоне. А после и по процентам что-нибудь решим, — графиня даже склонилась чуть вперед, угадывая по фигуре Андрея, что он уже на грани того, чтобы решиться на ее предложение. — Поедешь и разберешься с управителем и старостой. Решишь с оброком. Да только уже на покойную голову, mon cher, не думая о долгах срочных. А покойная голова приносит добрые решения. Только она…
— Bien
, — наконец сдался
