Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
Или даже короткий вежливый поцелуй. Отвела взгляд на ерзающего в ее руках Сашеньку не в силах смотреть в глаза Андрея, чувствуя, как откуда-то из глубины поднимается волна душащих слез.
— Не ожидали вас увидеть в местных землях, — проговорила мадам Элиза, наблюдая со стороны, как тяжело этим двоим начать даже простой вежливый разговор, дань признанным правилам поведения. — Ваш управитель говорил, что вы напрямик к Москве проедете, минуя имение.
Анна прикусила губу, услышав эту реплику. Превосходно! Теперь Андрей будет знать, что она спрашивала о нем у Модеста Ивановича, теперь ее интерес к нему так открыт!
— Мой друг попросил меня об одном одолжении, а обстоятельства его дела привели в эти земли. При том глупо было бы не взглянуть, как поправили усадьбу, — ответил Андрей, и Анна не могла не взглянуть на него. Хорошо, что он смотрел на мадам Элизу и не заметил, как дрогнули ее руки в этот миг, как блеснули глаза.
— Позвольте мне снова выразить мои соболезнования вашей утрате, Анна Михайловна, — обратился на этот раз к Анне Оленин. — Мне было безмерно горько получить вести о кончине вашего батюшки. Истинный дворянин. И ваш брат… Армия и Отечество потеряло славного офицера в его лице.
— Я должна бы поблагодарить вас, monsieur Оленин, за вашу доброту, — произнесла отстраненно и резко Анна, возводя между ними преграду своим предельно вежливым обращением. И видя удивление, мелькнувшее в его глазах, пояснила. — За то убранство, которое ныне на могиле батюшки. Самой бы мне и не сподобиться на то.
— Это было честью для меня, — поклонился ей в ответ Андрей. В этот момент Сашенька снова заерзал в руках Анны и капризно захныкал, выражая свое недовольство. Ему хотелось вернуться поскорее в теплый дом, поесть жидкой каши из протертой гречихи, которой с прибаутками кормила его нянюшка, хотелось в свою колыбель.
— Александр Шепелев, — произнесла Анна, заметив, каким вопросительным взглядом снова посмотрел Андрей сначала на ребенка, а потом на нее. И добавила зло и резко. — Mon fils
. Простите, monsieur Оленин, нам самое время ехать. Нынче не та погода, чтобы дитя столь долго держать не в тепле. Еще раз простите…
— Bien entendu
, — склонил голову Андрей каким-то странным тоном. А потом вдруг протянул ладонь в ее сторону, и она не могла проигнорировать этот жест, как ни хотела в этот момент. Помимо воли вложила пальцы левой руки в его руку, и он легонько сжал их в прощальном жесте. А потом скользнул большим пальцем вдоль ее пальчиков, обтянутых тонким бархатом — от самых кончиков до костяшек, и Анна едва не задохнулась от того наплыва чувств, что вмиг закружили ее. Снова захотелось качнуться в его сторону, упереться лбом в его широкое плечо. Чтобы он снова вернул в ее жизнь тот покой и благость, которые она чувствовала только в его присутствии. Чтобы жизнь переменилась…
Но только кивнула на прощание и убрала пальцы из его ладони, зашагала прочь со двора церковного, прижимая к себе хныкающего Сашеньку и едва не плача сама отчего-то. Андрей смотрел ей вслед, она ощущала на себе его взгляд, оттого и держала гордо голову. Ведь гордость — это все, что у нее осталось ныне. Только гордость.
Именно она помогала Анне переносить стойко то, что происходило ныне в ее жизни и не показывать окружающим, как ей больно, горько и страшно перед будущими днями, как не по душе настоящие дни и явное пренебрежение соседей. Вон и мадам Павлишина, еще пару лет назад так заискивающая перед Михаилом Львовичем в хлопотах о судьбе сына, ныне держит себя с Анной свысока, показывая порой какое одолжение она делает, помогая той, кто так опозорена в глазах всего уездного общества. И теперь она намеренно прикрыла глаза, показывая, что устала и не расположена вести бесед, пока карета медленно пробирается по распутице дороги к имению, некогда принадлежавшему Шепелевым. Анна с трудом терпела эти вынужденные совместные поездки с Павлишиной, но разве ныне у нее был выбор?
Но зато в том было и некое преимущество, что они были в карете не одни с мадам Элизой, и та не может выговаривать ей за поведение у церкви. Анна видела, как округлился рот у мадам, когда она представила Сашеньку, видела, какие яростные взгляды мадам сейчас кидает на нее, сидя подле Павлишиной. Хорошо, что та не видит их, иначе бы тут же стала строить предположения и догадки, чтобы позднее обсудить те в соседских гостиных и салонах. Хотя и без того почва для обсуждения была богата — это ж надо же, вернулся в Милорадово Оленин, бывший жених девицы Шепелевой. Анна представила, как будут переговариваться в гостиных и салонах имений.
— … Да-да, той самой девицы, что живет
