Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
так…
Они после никогда не говорили об Оленине, словно и не было такого человека в жизни Анны, того эпизода, который переменил бы ее жизнь. Тот визит, на который мадам Элиза возлагала такие надежды, вдруг стал для них последним, некой точкой, которую оба поставили в тот день.
Потому и волновалась мадам не так, как обычно, когда вдруг через пару седмиц после Рождества во флигель прибыл очередной нежданный гость, скинувший шубу на руки Ивана Фомича и скептически оглядевший скромную гостиную. Ведь тут же в голове возник разговор месячной давности о возможном браке Анны, как о единственной возможности уладить столь сильно пошатнувшиеся дела.
— Mademoiselle Annette, madam, — прикоснулся холодными губами к их ладоням князь, справившийся уже с удивлением, которое охватило его, когда развернули его возок от парадного подъезда Милорадово к этому скромному флигелю. Разумеется, до него доходили некие слухи о бедственном положении Шепелевой, но подобного он не ожидал. Читая письма Веры Александровны, что Анна предпочла остаться в деревне за воспитанием племянника, он думал, что она в Милорадово, в самой усадьбе. Но не так, как ныне — в скромном флигеле, на положении приживалки и кого?! Подумать только!
Гостю предложили чай, тот согласился, и мадам с легкой тревогой наблюдала, с каким странным оживлением и блеском в глазах Анна вдруг стала вести беседу с Чаговским-Вольным за столом. Как улыбалась слегка, чуть показывая зубы, игриво склоняя голову. С удивлением распознала знакомые прежде нотки кокетства в голосе своей воспитанницы. Та даже приняла «скромные дары Европы», как князь выразился, когда Иван Фомич внес в гостиную большую коробку, перевязанную бечевкой.
— Французские романы. Те, которых не сыскать на Кузнецком мосту даже с огнем! И новинку среди сладостей, какой не делают и во Франции покамест! Это из местности, близ империи Наполеона, откуда родом воспитатель нашего государя
. Твердый шоколад. Чуть горьковат на вкус, как и напиток известный, но весьма недурственен. Et, bien sûr — praline!
— проговорил князь, довольный, что Анна благосклонно отнеслась к его визиту и подаркам, что приняла те, по негласным правилам давая ему знак, что его присутствие под этой крышей приятно хозяевам.
Он смотрел на нее, не в силах оторвать взгляда от ее фигурки в траурном платье. Адам Романович чувствовал себя каким-то иным сейчас, подле нее, и это удивляло. Анна была схожа с подснежником, который цвел среди холода снегов на проталине. И она по-прежнему привлекала его. Особенно ныне, когда была так слаба. И в то же время столь сильна перед всем светом и всем миром. И пусть Анна не принесет ему ничего в приданом, пусть за ее плечами лишь нужда да еще непонятного рода толки. Но почему-то ему хотелось, чтобы окружающие смотрели на Анну и знали, что она носит его имя. Странное желание собственника, вспыхнувшее когда-то и не погасшее за минувшие годы.
— Ужасно, как люди могут быть жестоки, — говорил князь позднее, когда они стояли у окна гостиной в обманчивом уединении на глазах у мадам. — Раня не только на поле боя, а нанося боль иным оружием. Отчего ваша тетушка оставила вас здесь? Одну перед всеми…
— Я прошу вас, — Анна сделала предостерегающий жест, но он не дал ей договорить — поймал ее руку и легонько пожал ее, заставляя ее смутиться интимности этого жеста.
— Если бы вы предоставили мне такую возможность, то я бы защитил вас от всех языков, от всего, — произнес князь, и Анна не могла не отвести взгляда от его пугающего пристального взора.
Он был охотником, а она загнанной ланью, она знала это. А также ныне ясно видела, что тропа, по которой она бежит ланью, ведет к обрыву. И тогда будет только два пути — либо в обрыв, либо на милость охотника. На его триумф, который так плохо был скрыт ныне под веками, опустившимися чуть медленнее на миг, когда Анна приняла романы, поддаваясь мимолетной прихоти. Но князь мог понадобиться ей в будущем. Тетушка совершенно права, написав в письме под Рождество, что ей стоит удержать интерес князя к своей персоне за неимением иных кандидатов на руку. «Тебе надобно думать о грядущем дне, а не только о текущем времени», уверяла она племянницу в том письме. «Не желаешь быть благосклонной к его сиятельству, будь с тем в рамках политеса по крайности. Кто ведает, как еще повернется Проведение!»
И Анна была с князем вежливой и любезной в тот визит, стараясь держать в памяти только ларец с ассигнациями и колонки цифр, которые ясно говорили, как дорого нынче жить. И возможное будущее Сашеньки — одной ей ни в жизнь не пристроить того в поре, а Вера Александровна и кузины едва ли помощницами
