Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
всего, кокетничали напропалую или исподтишка бросали неловкие и скромные улыбки, пытаясь заинтересовать его своей особой. Об остальном думать Анна сейчас не хотела, боясь спугнуть то странное чувство, что пришло в ее душу при появлении Андрея. Ведь так по-иному билось ныне сердце, словно напоминая ей о том, что оно есть, что оно все еще живо. И так спокойно было на душе отчего-то — впервые за последнее время, в которое она так часто мучилась бессонницей, не в силах забыть тревоги и напасти текущих дней. Быть может, потому Анна быстро и совсем незаметно для себя соскользнула в сон, в котором она бежала по знакомой лесной тропинке, залитой лучами летнего солнца. И знала, что он уже совсем рядом с ней, за ее спиной, что вот-вот ляжет на ее плечико мужская широкая ладонь, останавливая этот бег…
Утро было поистине весенним — солнце так и норовило заглянуть в окна яркими лучами, с крыш звонко капали маленькие брильянты, и уже всем становилось ясно, что скоро в эти края ступит пора первой зелени и цветов. Удивительно, но в Москве еще лежал снег, а тут же он стремительно таял, показывая черноту земли, убегая в темноту лесов, где еще можно было схорониться под густыми ветвями ельника от солнечных лучей, несущих гибель. Звонко защебетали воробьи на дворе, перелетая с ветки на ветки, приветствовали приближение весны. Пасхальное воскресенье, по обыкновению, принесло с собой быструю смену сезона — еще недавно везде лежал снег, а погляди-ка, пара-тройка дней, и его как ни бывало, а в поле вовсю уже бороздят, вспарывая сохами черноту земли, щедро напоенными первыми водами.
Казалось бы, предчувствие весны вместе с лучами солнца, скользнувшими через прозрачные занавеси в малую столовую дома, должно было коснуться и сидящих за столом людей, заразить их той радостью, с которой даже дворовые, суетясь на заднем дворе, поднимали лица к солнцу. Но этого не случилось. И мужчина во главе стола, молча пьющий горячий темный кофе, не запивая холодной водой — привычка, приобретенная в Европе, и девушка, склонившая низко голову к тарелке, чтобы не встретить ненароком взгляд матери, сидящей напротив, не улыбались. Они едва ли замечали, как благостно ныне этим весенним утром, как радостно встречает природа субботу Светлой недели
.
Как обычно за семейными трапезами царила гнетущая тишина, прерываемая только еле слышными шагами лакеев, звяканьем приборов да редкими репликами, которые отпускала Алевтина Афанасьевна. Редкими, потому что ныне никто не стремился отвечать ей, как бывало прежде: Андрей за эти годы, что отсутствовал, потерял уважение к матери, по ее мнению, и даже из вежливости отвечал ей коротко и как-то нехотя, а Софи, почувствовав присутствие брата, стала подражать тому во всем. Даже редко ныне бывала с Алевтиной Афанасьевной, все с Андреем. Знала она, о чем они там беседуют наедине! Тот все ей голову морочит, что она должна жизнь свою устроить. А ее жизнь тут, подле Алевтины Афанасьевны?! Да и кому будет нужна девица в летах? И это ныне-то, после войны и похода в Европу, когда женихов справных на всех девиц не хватает?
— На Красную горку свадьбы в селе будут, — проговорил Андрей, напоминая матери и сестре, что придут за благословением и к усадебному дому по обычаю, заведенному прежним хозяином, который Андрей был намерен поддерживать и далее. — Не возьмете ли на себя, maman, подготовить подношения для молодых?
Крепостных молодоженов следовало не только благословить добрым словом, но и поднести тем по кубку крепкого вина, разделяя вместе с барином тост за будущую жизнь, а еще одарить тех деньгой. Андрей уже подготовил по золотому рублю для каждой пары, что придет на следующей неделе к парадному подъезду усадебного дома.
— Не могла бы я…? — Софи любила домашние хлопоты, которые предоставила ей вести мать в Агапилово и в московском доме, потому и осмелилась предложить свою помощь. Но была тут же прервана недовольной репликой матери:
— Не могла бы! Андрей Павлович должен о том просить буфетчика своего, коли нет той, кто занялась бы тем по праву. Коли супруги нет! Пора бы уж подумать о том вашему брату. Не юнец давно, — а потом вздохнула деланно тягостно, показывая свое недовольство. — Но нет! Вашему брату надо было ехать на сев через бездорожье весеннее вон из Москвы. Там ему было не по нутру, вестимо, раз выехал, когда все благоразумные люди по домам сидят.
Алевтина Афанасьевна до сих пор не могла забыть, как едва приступ сердечной у нее не случился, когда за похожим на этот завтраком в московском доме Андрей сообщил, что намерен ехать на Пасху в гжатские земли. И она
