Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
самозванку, коли будет порочить имя нашей семьи! И таково мое слово! Хотя он должен сам понимать сие! Покамест не порочит имя, пусть зовется… Но иначе ж! — говорила она Софи и яростно сверкала глазами при том из-под оборок чепца, словно говоря, что не посмотрит в ином случае на то, как обязана этой женщине — жизнью своего сына.
— Бурмин намерен сделать ей предложение, mon ami, не больше и не меньше, коли храбрости наберется. Вот куда все зашло-то, — проговорил Кузаков. — И твое покровительство персоне известной только вызвало у него припадок ярости. А что еще чрез иное лицо аренда внесена, то пуще только разозлило. И ведь разузнал самую суть! А он у нас молодой да горячий. Как бы, верно, не прислал картель. Ты бы сказал ему все…
Но Андрей только курил и молчал в ответ на это, и Кузаков понял, что ему ни за что не переубедить друга открыть правду в ущерб репутации той, которую, по его разумению, хранить уж не было никакого смысла. Все едино — прознает Бурмин обо всем, разве ж схоронить шило в мешке, как говаривал старый дядька Александра?
— Надеюсь, ты сумеешь приехать в Милорадово до своего возвращения в полк, mon ami, — проговорил медленно Андрей после длинной паузы, которая образовалась в их беседе. Кузаков, наливавший в то время из бутылки вино (лакеев отпустили прочь, желая поговорить наедине), посмотрел на него внимательно. Тот вдруг стал таким серьезным в последние минуты, потеряв недавнюю веселость, даже казалось, что хмель весь слетел вмиг с него. — Я был бы рад видеть тебя в усадьбе. И был бы рад, коли держал венец надо мной при службе.
— Tiens, tiens!
— прищурился Кузаков. — Женишься, не иначе?
— Женюсь, mon cher ami, женюсь! — Андрей даже улыбнулся, говоря это, и Кузаков вдруг обхватил ладонью его затылок, притянул к себе и уперся лбом в лоб Андрея.
— Женится он! Ишь! — и рассмеялись вдруг оба, настолько легко и весело стало им в тот момент. — Когда же сие знаменательно событие?
— Надеюсь, чем скорее — тем лучше, — коротко ответил Андрей, вдруг снова посерьезнев, и Кузаков невольно нахмурился. — Моя невеста такова, что и из-под венца упорхнет быстрее лани. Даже оглянуться не успеешь… утечет, как вода, сквозь пальцы.
— Это она? — тихо спросил Александр, и Андрей кивнул коротко. Кузаков удивился той перемене, что произошла с его собеседником вмиг. Будто только одно воспоминание о той разгладило все хмурые морщинки, убрало все следы грусти, засияло мягким светом в глазах.
— Она, mon ami. Il ne pouvait en être autrement!
, — а потом добавил, удивляясь собственной откровенности, ведь обычно он редко открывал душу даже Александру. — Я с ней живу. Не проживаю жизнь, а именно — живу. Душой живу. Только подле нее… А она… Я ей нужен. Нужен, понимаешь, heureusement pour moi
? Это ли не должная основа для счастливого брака? Когда вы нужны друг другу…
— Allons! Bon chance, mon cher ami!
— И Кузаков поднял бокал, салютуя другу, от души желая ему этого счастья, которого тот заслужил. Они оба выпили все до последней капли, как положено при тосте, а потом Андрей вдруг размахнулся и бросил бокал, разбивая стекло вдребезги о мраморную облицовку камина.
— На примету! — и рассмеялся, когда Александр последовал его примеру, но дрогнула его рука, и тот промахнулся. Бокал попал в шелк обивки стенной, соскользнул по ней легко и упал на пол с глухим стуком.
— Вот ведь везучий ты! — шутливо прошипел Кузаков, снова пытаясь ухватить ладонью за шею уходящего от его руки хохочущего в голос Андрея. — Везде тебе удача, плут ты эдакий!
Андрей отчего-то вспомнил эти слова, когда все же решил выполнить просьбу матери и навестить тех знакомых, кто еще был в то время в Москве, не отбыл в загородные имения, чтобы провести жаркие дни на природе, а не душном и пыльном городе. Заодно решился заглянуть и на Поварскую, в дом, где мог найти, по уверениям его дворецкого, Веру Александровну. Та действительно была в Москве и спешно готовилась к предстоящему отъезду в Милорадово, довольная донельзя предстоящей поездкой. Оттого и Андрея приняла радушно, протянула обе руки для целования, а потом сама расцеловала его в обе щеки и лоб.
— О, я даже не ожидала, что вы в городе, Андрей Павлович! — сказала она, распорядившись о прохладительных напитках. — А мы вот с Катериной все в хлопотах. И к визиту в Милорадово готовимся, и в имение собираем подводы. На лето-то кто остается в Москве? Натали уже в деревне, уже воздухом чистым дышит. А мы все тут — в пыли… под шум городской…
Они еще недолго побеседовали
