Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
пристально на тетку, по голосу почувствовав, что все разговоры, которые велись до того, были иные, что этот наиболее важен для ее будущности. И отбросила свое притворство, свою маску и смех, за которым бы привычно скрыла свои чувства от остальных. Пришла пора открывать свое сердце. Свое истинное лицо. Без масок…
— Я люблю его, — вот так коротко и ясно. Даже совсем не страшно было сказать это вслух, а наоборот — стало так легко отчего-то в душе, что улыбка скользнула по губам. И повторила под тихий вздох Веры Александровны. — Я его люблю.
— Это хорошо, дитя мое… вернее…, — и тетушка смутилась, но все же продолжила. — А что Андрей Павлович? Я спрашивала… ухаживаний нет… Что он к вам? Он намерен делать предложение вам? Ведь совсем недолжно вот так… вы понимаете, Аннет?
— Я понимаю. Полагаю, что время поспособствует…
— Время! — усмехнулась грустно Вера Александровна. — Ma chere, время иногда показывает вовсе не то, что желалось бы. А годы вспять не воротишь. Не принимайте за знаки расположения вежливость и верность долгу. А вы ведь понимаете, что натура Андрея Павловича никогда не позволит ему быть иным, — и Анна молча согласилась с доводами тетушки, вспоминая, слова Андрея о долге, сказанные в прошлых разговорах. Она знала, что он таков, и в душе гордилась его благородством по отношению к остальным. И даже если по велению этого благородства случится то, о чем она так мечтает… что ж, остальное она получит после. Непременно получит!
— Он расположен к вам? — спросила тетушка, и Анна ответила коротко:
— Я окончательно буду знать к концу дней увеселений, что ныне в Милорадово.
— Тогда я бы попросила тебя, ma chere, быть осторожнее, — снова возвращаясь к теплому и близкому «ты», сказала Вера Александровна. Да и можно ли было иначе? Ведь Анна своим упорством так напоминала ей сестру. — Честь девичья — истинное сокровище, которые мы должны вручить только будущему супругу. И, Анна, я должна признаться тебе… я умолчала, но более скрывать… Но и ты хороша! Ввела всех в заблуждение своими увертками и кокетством!
Вера Александровна с минуту молчала, собираясь с силами признаться в том, о чем должна была написать Анне сразу же, как узнала о венчальной грамоте. Как приняла от имени Анны предложение князя, полагая, что дело уже решенное. А потом все рассказала племяннице, не утаивая ничего. Даже о том, что рассказала о сговоре Андрею Павловичу в его последний визит в Москву, не признаваясь впрочем, в тех импульсивных побуждениях, которые толкнули ее на этот шаг.
— Я прошу, прости меня за этот поспешный шаг, за мое согласие. Я сделала это исключительно из блага. Твое положение… оно бы так изменилось! Я вовсе не думала… Оленин ведь уехал по осени из Милорадово. Я полагала, все кончено! Он сам говорил, что в смоленские земли не вернется более. И вот так…, — Вера Александровна закрыла лицо руками, пытаясь скрыть краску стыда, которая залила ее лицо. Она ведь поступила верно, по рассудку, следуя обстоятельствам. Но отчего же так тягостно-то ныне на душе?
— Я вас понимаю, ma tantine, — улыбнулась несмело Анна, а потом коснулась плеча тетушки, желая, чтобы та не терзала себя. — Я по весне сама была уверена, что стану княгиней еще до конца года, коли предложение от князя будет. А после все изменилось! Я не виню вас вовсе… вижу все ваши хлопоты, ваши заботы обо мне. Благодарю вас, что не оставили меня ими!
А потом решительно сказала, понимая, что пришла пора решать свою судьбу. И что от ее решений зависели судьбы многих людей, не только ее собственная. Только ранее она отчего-то совсем не думала об этом. Будущее Сашеньки и мадам Элизы, доброе имя Веры Александровны и ее дочерей. Долее оттягивать момент этот уже не стало никакой возможности…
— Коли не решится, что задумала, как желаю, то уеду с вами, ma tantine, из имения. И по собственной воле пойду под венец с князем, раз он так желает меня своей супругой видеть. Un tiens vaut mieux que deux tu l’auras …
— Анна! — воскликнула Вера Александровна потрясенно, не понимая, что заставило племянницу вдруг переменить решение, которое не давалось ей несколько лет. А потом вспомнила, как решительно сестра определила свою судьбу, убежав из дома и тайно обвенчавшись с Шепелевым. Не приведи Господь второй раз такого скандала в семье! — Но уж коли что и будет, коли решится, то все в благочинии, обещайся! Тебе под венец, если и идти с Олениным, то только открыто, чтобы все рты тотчас позакрывали! — и Анна тихонько рассмеялась, в такое негодование тети толками нынешними и былыми о ней, что даже о приличиях позабыла, на грубость перешла.
— Я не стерплю позора, Анна! — проговорила Вера Александровна твердо. — Не
