Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
будет его!
— Это полностью отвечает моим стремлениям, ma chere tantine, — хитро улыбнулась Анна в ответ, скрывая свои мысли за длинными ресницами, что опустила в тот же миг, дабы тетушка не догадалась о ее планах прежде срока.
Тот вечер был посвящен театру. Домашние актеры, часть из которых были приобретены уже со стороны и были незнакомы Анне, обещались усладить слух гостей имения оперой. Но само действо было решено дать не на сцене театральной залы, где ныне было душно из-за дневной жары, стоявшей прошлыми днями, а в парке, в естественных декорациях на широкой площадке на фоне одного из гротов.
Трепетало на легком ветерком ветерке пламя нескольких десятков факелов, расставленных для освещения действа или тех, что держали в руках лакеи, стоящие подле кресел господ и у оркестра. Эти же порывы приносили из глубины парка неповторимые запахи вечера поздней весны, когда уже отцветают одни, и только входят в силу другие цветы, когда воздух наполнен ароматом предвкушения лета. И это только помогало еще глубже погрузиться в действо, которое разыгрывали актеры, стараясь не обращать внимания на то, как неприятно порой ветер холодит тело под туниками.
Давали «Орфея». Быть может, потому, что Анна уже видела прежде эту оперу, она уже не настолько была поглощена эмоциями от разворачивающихся перед ней событий. И именно поэтому наблюдала со стороны, как медленно подводит Эвридика к краху свою любовь, свое возможное счастье с Орфеем, который спустился в мрачные глубины загробной жизни ради нее.
Ах, как жаль, что Андрей сидит нынче в первых рядах, подле края импровизированной сцены, и Анна не может видеть даже его профиль! Видит ли он некое сходство, как видела она сейчас? О чем думает, глядя на то, как настойчиво требует Эвридика доказательств любви, обрекая себя на смерть, а их любовь на разрушение через это? О, глупая Эвридика! Ты точно так же, как и Анна, слишком поздно поняла, что любви не надо никаких доказательств! Ты так слепа была, требуя их и совсем не замечая, на что пошел Орфей ради тебя…
Анна пыталась смотреть на сцену, но глаза помимо воли находили светловолосый затылок Андрея, который она с трудом видела из-за пышного эспри дамы, сидящей в следующем ряду. Они опоздали с Верой Александровной, пришли в салон, когда уже парами или небольшими группками выходили с парк, чтобы занять места в импровизированном партере. Оттого Вера Александровна хмурилась, а Катиш первую сцену даже тихонько проплакала — ведь мало того, что не успели даже словом обмолвиться с хозяевами вечера, так и кресла достались в последних рядах… А все она виновата, подумала с сожалением Анна, поправляя шаль, соскользнувшую с плеч. Все выбирала и выбирала пару перчаток, которые выглядели бы новее остальных, что остались от прежней жизни. Так и задержала остальных с выходом.
— Ты вечно привлекаешь к себе взгляды, — недовольно проговорила Катиш, когда рассаживались на свои места. А Анне наоборот впервые хотелось сделаться совсем незаметной для окружающих. Она потому и так долго тянула с выходом, потому что вдруг стало не по себе предстать перед взглядами остальных гостей после того представления, которое разыграла мадам Оленина. И разумеется, после ее такой непозволительной ныне выходки…
Анна шла через анфиладу комнат к салону, как по последнему своему пути, на подгибающихся от невольного страха ногах. Даже Вера Александровна была напряжена, судя по тому, как она сжала ручки ридикюля, расшитого бисером, и при взгляде на сжатые пальцы тетки у Анны сердце ухнуло куда-то вниз. А потом забилось так сильно, что казалось вот-вот прорвется через тонкую ткань шелка ее платья, когда лакеи с поклоном пропустили в салон их маленькую группку, и первые пары, уже направлявшиеся к выходу из комнаты, устремили пристальные взоры на вошедших. А за ними, замершими на полушаге, и все остальные. Смолкли голоса, смех, звук шагов и шелест платьев. Казалось, даже веера и перья головных украшений и уборов застыли на миг в этой напряженной тишине.
И Анна вдруг смешалась от этих взглядов. Ей тут же отчего-то вспомнилась московская зала, когда точно так же ее пожирали глазами, лукаво или снисходительно улыбаясь уголками губ, пряча свои шепотки за красивой росписью вееров. Нет, только не ныне, подумала с отчаяньем Анна, когда почувствовала, как сжимается от страха и волнения горло, мешая свободному доступу воздуха.
А потом встретилась с его взглядом… и словно через его глаза в нее по капле, по крупице вливалась уверенность, и отступал страх перед этими взглядами и шепотками. За то короткое время, что понадобилось Андрею подойти к Вере Александровне и ее подопечным, стоявшим у дверей и поприветствовать их, как и должно хозяину вечера. И пусть не
