Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
наблюдающая за ними, разгадает эту тайную ласку.
Скоро, совсем скоро будут вскрыты карты. Всего несколько часов, и будет разыграна моя ставка на эту игру — моя будущая жизнь, мое сердце… И я сознательно пойду на этот риск, потому что иначе уже никак нельзя. И все же даже дурной расклад будет благом для меня. Ведь он принесет мне то, чего я так страстно жажду уже несколько дней. Что погасит то странное желание, которое не исчезло с той ночи, когда ты пришел ко мне во сне. И пусть мне останутся только воспоминания, если мои карты будут биты в эту игру, пусть даже только они…
Вкус блюд, которые подавались в переменах, Анна совсем не чувствовала. Совсем неосознанно гоняла еду по тарелке или разрезала несколько раз уже разрезанное прежде, даже не замечая этого. Хорошо, что ее место было далеко от хозяйского во главе стола, и она не могла видеть Андрея за высокими серебряными канделябрами и вазами с пышными букетами цветов и фруктами.
И хорошо, что ее соседки по столу были увлечены разговорами меж собой, не тревожа Анну, сидевшую меж ними. Пожилая дама, вдова одного из полковников екатерининской эпохи, жившая безвыездно в своем имении за Гжатском, рассказывала весь ужин Вере Александровне о способах варить медовое варенье из белых слив и о том, как безбожно ворует дорогой нынче зеленый чай ее ключница.
Наконец после десерта стали подниматься из-за стола, следуя примеру хозяина, чтобы продолжить бал наблюдением феерии, которую приготовили в саду, и завершающим бал котильоном, который по обыкновению, занимал столько времени, что самые старшие гости успевали подремать, сидя в креслах у стен залы.
Анна успела заметить в этой суматохе, установившейся в эти первые минуты после ужина, как подал короткий знак Андрею дворецкий, следивший за работой лакеев в столовой, как тот что-то выслушал, а после вышел вон. Пришло время и для Анны уходить с бала… потому что встретить его взгляд после того, что Андрей услышит сейчас и прочитает, она попросту не могла. Слишком опасалась дать слабину, отступить от намеченного…
— Ma tantine, — тронула Анна за руку тетушку, когда они направлялись медленным шагом в числе прочих в бальную залу. — У меня отчего-то жуткий приступ мигрени случился… Я думала, смогу вытерпеть, но за ужином поняла, что та только пуще принимается.
— О mon Dieu, — встревожилась тетка, а потом ослабила узел на ридикюле, пытаясь найти в глубине сумочки соли, которые всегда брала с собой на такие вечера. — Бедное дитя! Вы, верно, отвыкли от того за эти годы. И мигрень потому… Столько гостей! Музыка! Духота! Я и сама с трудом держусь на ногах…
— Ненадобно солей, — отказалась Анна. — Я б лучше покинула бал нынче ж. Тишина и покой. Они лучшие лекарства, вы же ведаете сами. Убеждена, мне тотчас полегчает, как только лягу на ночной сон. Распорядитесь, чтобы меня лакеи проводили, а сами не тревожьтесь из-за этого, оставайтесь с Катиш. Тут идти-то около сотни шагов, не пропаду.
Вера Александровна разрывалась на части сейчас из-за сомнений отпускать Анну только в сопровождении лакея и желания Катиш увидеть феерию, великолепие которой обещало затмить виденные прежде в послепожарной Москве.
— Я пришлю поутру справиться о вас, ma bonne, — проговорила, наконец решившись, Вера Александровна. Возвращение в столовую Андрея, когда она заметила, как тот подает руку сестре, желая отвести ту в парк, только убедило ее, что тут нет ни малейшего подвоха. — И пришлю к вам моего настоя от мигрени. Он творит сущие чудеса!
— О, я была бы вам так благодарна! — улыбнулась Анна через муку. — Буду ждать его, как только будет свободна ваша горничная нынче после бала. Уж чересчур боль сильна! Как бы и сон не прогнал ее…А то не стерпеть, совсем не стерпеть ее!
— Покойной ночи, ma bonne, — коснулась ее лба тетушка коротким поцелуем. — Именно покойной ночи…
Ну, уж нет, думала Анна, ступая аккуратно тонкими подошвами туфелек по гравийной дорожке, ведущей к флигелю. Покойной ночи я ныне себе не желаю… и коли все пойдет, как решила, она определенно таковой не будет. И коли он придет… Она остановилась на миг, обернулась на дом, светящийся ровными силуэтами окон в ночной тишине. А потом вздрогнула от неожиданности, когда взлетела над домом яркая искрящаяся звезда шутихи. Тут же забормотал лакей за ее спиной, крестясь при виде фейерверка, россыпью искр осветившего черное небо над крышей усадебного дома и верхушками парковых деревьев.
С тихим шорохом рассыпалась на яркие огненные частички еще одна шутиха на фоне ночной темноты, и Анна улыбнулась довольно, кутаясь в кружевную шаль от прохлады.
Он придет! Он не может не прийти. Ее супруг невенчанный… ее любовь… ее надежда.
