Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
Медленно, будто слезы, стекали капли воска вдоль тонкого тела изрядно уменьшившейся за прошедшее время свечи. Огонек, отражаясь в зеркале ярким пятном, слегка трепетал, когда через открытое окно спальни в комнату проникал игривый ветерок. Тот пробегал по спальне, легко вздымая вверх кисейные занавеси балдахина, ласково ворошил распущенные волосы сидящей перед зеркалом Анны и проводил по ее разгоряченным щекам, будто пытаясь остудить хотя бы чуть-чуть тот жар, которым она сейчас горела.
Часы на комоде громко тикали в ночной тишине, наступившей после грохота шутих, которые большими огненными звездами рассыпались над парком на потеху гостям Милорадово. Анна не стала подходить к окну, ее отчего-то совсем не прельщала эта феерия, разливавшаяся искрами в темном небе, но Глаше позволила насладиться этим удивительным зрелищем и только после его окончания подала знак, чтобы та раздевала ее. Все страшилась спросить, решилась, когда Глаша подала ночную сорочку.
— Ты ведь сделала то, что я велела? — и та тут же кивнула, подтверждая, что действительно ходила к усадебному дому и через своего дружка-лакея, а тот, уже не столь решительно, через Пафнутия Ивановича, вызвала барина, чтобы в темноте вестибюля передать ему записку от Анны.
«Il faut absolument que je vous parle», гласила та записка, которую Анна спешно написала после ухода Катиш. «Sans tarder. Glasha dit le reste»
— И все сказала, как я велела передать барину? — и Глаша снова кивнула, видя волнение барышни, понимая всю серьезность того, что затеяно ныне ими. Она хорошо запомнила все слова, которые должна была сказать Андрею, ведь выучила те едва ли не назубок, пока ждала окончания ужина в швейцарской. И изо всех сил стараясь не показывать, как ей страшно повторять их уже вслух, для барина, проговорила те, когда Андрей взглянул на нее выжидающе, прочитав записку.
— Барышня велели вам сказать, что ждать вас будут после бала. Во флигеле. Иного места укромного в имении нынче нет, сами понимаете. А еще… еще…, — тут Глаша не могла не запнуться, потому что слова, которые она должна была сказать, для нее казались совершенной бессмыслицей. — Еще они велели сказать вам, что когда были в малолетстве, то отменно по деревьям лазали на зависть дворовым мальчишкам, не глядючи на положение свое. А шпалеры — не то, что ветви… там все проще…
И смолкла, когда почувствовала нутром, что что-то не то ныне. Как-то странно молчит барин и смотрит на Глашу во все глаза, будто что-то в ней разглядеть пытается. А потом и вовсе вздрогнула, когда барин вдруг расхохотался в голос, а отсмеявшись, поманил к себе лакея, дружка Глаши, стоявшего поодаль и наблюдавшего с тревогой в глазах их разговор. Глаша думала, что сейчас ей всыпят розог на конюшне за дерзость последних слов барышни, которую скорее почувствовала, чем разгадала умом. И удивилась, когда барин велел ей дать рубль да золотом, который сейчас лежал у самого сердца приятной тяжестью.
— Что барышне-то передать, господин хороший? — спросила Глаша, вдруг став после обещания награды смелой, и барин улыбнулся ей в ответ. А потом приложил палец к губам, мол, не говори ничего, когда заметил спешащего к ним Пафнутия Ивановича, озабоченного, что барина нет, и неизвестно — выходить ли в партер парка гостям.
— И все? И более ничего? — спросила Анна, недоумевая, каков ответ в странном, по ее мнению, поведению Андрея. Придет ли? Ждать его? Или она только зря так отпрометчиво унизилась перед ним своим предложением?
— Все. Барин сделал мне знак удалиться, я и поспешила убежать…
— А как рассмеялся он? С издевкой ли? Или как? — и Глаша взглянула на барышню, не понимая совсем, о чем она. А потом несколько раз пыталась показать смех барина да только все сбивалась и сама же говорила, что все не то. Пока Анне самой не надоела эта затея, и она не прогнала девушку прочь, дожидаться на крыльце флигеля появления того, как так ждала ныне.
Тик-так, снова напомнили о себе часы с комода, тик-так. С мерным звуком, таким отчетливым ныне, отмеряли они каждую долгую минуту, сводя Анну с ума. Уже давно миновали два часа после феерии, которые обычно были отведены котильону, завершающему бал. Уже скорее всего, разошлись по отведенным покоям приглашенные на празднества гости, и только дворня ныне сновала туда-сюда по дому, пытаясь прибрать следы былого торжества. Погасят свечи, почти догоревшие до основания в позолоченных люстрах, спустив те с полотка залы. Затушат тонкие огоньки в высоких жирандолях, стоящих на высоких мраморных подставках, пуская темноту в некогда ярко освещенную залу. Унесут вазы с цветами. Их головки уже поникли, не перенесли духоты, царившей в стенах бальной
