Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
перестанут злословить в благоговении перед твоей красой и в страхе перед твоим супругом.
— Ты пьян, Петруша, ступай-ка спать! — Анна ласково ткнула брата в колено кулачком. — Невесть что говоришь ведь…
— Я тебе будущность предсказываю, — произнес уже более серьезным голосом Петр. Исчезла вмиг насмешка и легкость из него. — Твою и мою будущность, Анечка. Ибо нет иной судьбы для нас, чем та, что выбрана для нас.
— Я выберу иную! — отрезала Анна, резко поднимаясь на ноги с ковра, отталкивая руку брата, которую тот протянул ей в помощь. — Мне не нужна судьба, что ты мне заманил сюда в облике князя. Ведь его мне пророчишь ныне в супруги. Неужто думал, не пойму то?
— И потому ты его отвергла ныне. Он мне признался в том, — Петр погрозил ей пальцем. — Разбрасываешься женихами, ma chere. Не пристало то!
Последний раз Анне так говорили несколько лет назад в преддверии того падения, что перевернуло ее жизнь так неожиданно, так жестоко ударило. Оттого вспыхнула вмиг злость в душе, а еще возникло какое-то странное предчувствие. Словно что-то неотвратимое надвигается в их сторону, что-то, способное снова разрушить до основания ее маленький мирок, в котором она ныне так счастлива и покойна. Будь ее воля, так и жила бы далее — с папенькой да мадам, с баловником говорливым Петрушей, даже с теткой и petite cousine.
— А ведь он так не оставит тебя, этот Чаговский-Вольный. Раз в голову вошло мыслей, так и останется там, пока не получит желаемое, — Петр поднял мутный взгляд на сестру, стоявшую у окна и глядевшую на него сурово, с укоризной в глазах. Да, все верно, ma chere, хотелось сказать ему. Кори меня, кори, ибо я грешен! Пред тобой грешен, пред отцом. — Он ведь приедет сюда летом, даже если не получит позволения папеньки остановится в доме. Будет ходить кругами, убеждать и очаровывать, он то умеет, enfant gâté de la Fortune
. И я понимаю его, Аннет, я же мужчина… Твоя прелесть — она так и манит к себе, так и просит взяться руками да не выпускать никогда. Никогда! А еще норов твой! Павлишин слаб, вон как быстро хмель его забрал нынче вечор! Тебе не таков нужен в супруги. Тебе нужен тот, кто сумеет в узде удержать твой норов, но не сломает тебя, не порвет твои хрупкие крылья. Главное, чтобы зима не пришла… ведь papillon гибнет от холода, от стужи…
— О чем ты, милый? — спросила Анна, а Петр уже прижал кулак ко рту, прикусил кожу, стараясь обуздать эмоции, что рвали ныне грудь демонами, пришедшими с хмелем. Она подошла к брату, обняла его, прижала к себе крепко. Не знала причины, но ясно чувствовала, насколько ему худо ныне, насколько тревожно. — Я кликну твоего Лешку, позволь? Тебе бы отдохнуть, с утра же в путь собрался.
— Кликни, Анечка, кликни, — поцеловал он ей руку благодарно, задумался о чем-то, когда сестра вышла в будуар, послала Глашу, чтобы поискали комердина Петра. Долго сидел, спрятав лицо в ладонях, не поднимая на нее взгляд, когда Анна вернулась в комнату, села напротив него на постель, кутаясь в шаль.
— Мы ведь с тобой papillons, Анечка, красивые, беспечные, легкомысленные… Каждый, кто не пленился, вызов для нас. Все должны нам, мы же — никому! Только боль несем и тоску… А так не бывает… не бывает! Тот, кто душу свою при себе желает, тот потеряет ее. Так в Писании?
— Нет, Петруша. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее
, — поправила брата Анна. Тихо стукнула дверь в будуаре — пришел комердин брата, Лешка, о чем-то тихо зашептался с Глашей в соседней комнате.
— Истинно так! — кивнул Петр, а потом резко поднялся на ноги. — Слышу, Лешка мой пришел. Да и тебя, верно, утомил. Ну, покойной тебе ночи, ma chere. Завтрева выйдешь пожелать пути мне? Буду ждать, Аннет, буду ждать…
После этого странного визита, когда она увидела брата хмельным третий или второй раз за всю жизнь, Анна долго ворочалась в постели, не могла никак соскользнуть в ночной сон. Вспоминала каждую реплику, каждое слово из его речей и чувствовала, как сжимается сердце тревожно. Знать, снова стряслось что-то, не иначе. Как тогда, когда проигрался в пух и прах в Английском клубе, едва в службу вышел только-только. Приехал тогда Петр в повинной в Милорадово, умолял отца оплатить долги. Неужто снова за карты сел? Ведь божился отцу, что никогда не превысит двух-трех сотен в ставке!
Анна спросила о том шепотом у брата, когда следующим утром прощались в передней, но он только взглянул на нее удивленно.
— Странные мысли тебе в голову приходят с рассветом! — подмигнул лукаво, скрывая грусть, мелькнувшую в глубине серых глаз. — И запомни — никогда не слушай хмельного, мало ли что в дурную голову придет! Давай лучше руки разомкнем
