Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
от пари нашего. Проигрыш признай за собой, и в ладах будем.
— Ну, уж нет! — рассмеялась тихонько Анна. — Не уговоришь!
Наконец простились, в последний раз благословили на дорогу, и Петр усаживается в сани подле Чаговского-Вольного — князь великодушно предложил разделить дорогу. Щелкнул кнутом кучер, звякнула упряжь на лошадях, и покатила тройка прочь от подъезда усадебного дома, увозя своих пассажиров. Теперь уж точно особняк погрузится в тишину до Пасхи, а то и до самого лета, когда вернутся из больших городов в свои имения знатные помещики, привыкшие проводить сезоны не в провинции, или когда приедет в короткий отпуск Петруша, если его отпустит генерал от себя летом.
Странно, но Анне по душе были эти тихие дни, когда она была предоставлена сама себе. Никаких визитов, никаких раутов, никаких приемов. Вставать рано поутру, когда еще только-только сереет начинающийся день за окном, приводить себя в порядок да спускаться к завтраку, что сервируют в этот ранний час в малой столовой, если не воскресенье или день святой, когда до завтрака ездили на службу в церковь. Здесь, в столовой, соберутся все домашние: и Михаил Львович — по-домашнему, в шлафроке, уже принявший доклады дворецкого Ивана Фомича и деревенского старосты, и зевающая Вера Александровна в чепце и кацавейке
зимой или с шалью на плечах летом, и Катиш с Полин, и мадам Элиза, наблюдающая за всеми, будто курица над цыплятами.
Будут обсуждать сны, что привиделись ночью, говорить о приметах дня, а Михаил Львович непременно расскажет новости, что принесет ему староста или те, что почерпнет из газет, которые привозили ему из уезда. Если к завтраку будет приглашен после службы отец Иоанн, то не Михаил Львович будет главенствовать за столом в разговоре, а именно батюшка — властитель дум местных земель. Анна же будет разливать из самовара чай по парам и с улыбкой легкой наблюдать за собравшейся за столом компанией. Только одна-единственная тема была запрещена Михаилом Львовичем к обсуждению за трапезами с недавних пор — противостояние с Наполеоном и витающая в воздухе атмосфера приближающейся войны. По его словам, аппетит она была способна испортить надолго ему и всякому.
После завтрака разойдутся каждый по своим делам. Михаил Львович уйдет к себе в кабинет, где будет читать журналы до обеда, или вовсе уедет в уезд на весь день по делам и долгу положения. Вера Александровна сядет за пасьянсы, Катиш за свои акварели или за клавикорды «голос пробовать», а Полин за вышивки или кружева. Анне же на эти занятия еще с отрочества не хватало долготерпения: спустя час она начинала уже вертеться на месте, смотреть в окно, путать нитки, а после уходила, будто бы взять новые мотки да пропадала в кабинете отца, если тот пустовал, усевшись у окна в кресло с книгой или журналом. А когда снег сойдет с полей, будет пропадать из дома на верховых прогулках, дурача берейтора, от которого любила ускользать в лесу, уезжать, совсем не думая о том, каково ему, холопу, потерявшему барышню из вида.
Снова собирались вместе в столовой только на обед. Когда сидели в домашнем кругу, перемен было мало — три-четыре за обед, а если кто-то был приглашен, то тут уж минимум пять, чтобы не обидеть гостя скудностью стола. Тихо сновали лакеи из буфетной в столовую и обратно, стараясь двигаться почти беззвучно под присмотром Ивана Фомича, не звякнуть лишний раз приборами, аккуратно подать перемены.
После обеда наступало время отдыха. Михаил Львович особенно любил эти часы, оттого даже дворня стихала на это время, откладывала дела в сторону, если не особо срочные были. Анна с Полин либо читали, либо уходили на прогулку в парк, а то и далее — по лесным дорожкам, иногда заходя в земли соседнего Святогорского. Границы были совсем не видны глазу, оттого и определить, где закончился лес Шепелевых, и начался лес графини, было трудно. Михаил Львович все порывался поставить грани на стволах деревьев, да лесник был ленив, и так все и осталось без изменений.
Вечерами снова собирались вместе, но уже не в столовой, а в малой гостиной или в салоне после чая — если не ждали никого к ужину, то вместо плотной трапезы обычно пили чай с «заедками» — пышной сдобой, пирогами с различными начинками, вареньем. Вера Александровна садилась за неизменный пасьянс, девушки у клавикордов или за работой, Михаил Львович с умилением во взоре наблюдал за своим «цветником», как он любил называть своих домашних. Часто Шепелев просил принести ему ломберный столик или шахматы из слоновой кости, подаренные на юбилей пару лет назад от дворянства уезда, играл с дочерью, проигрываясь той в пух и прах.
— Вы такой наивный, папенька, — смеялась Анна, целуя после очередного проигрыша
