Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования.
Авторы: Марина Струк
вперед мадам Арндт. Его проводила взглядом не только она: графиня, поджав губы, долго смотрела вслед через лорнет, а после тоже заторопила остальных выйти на террасу, прогуляться в парке.
— Нынче такой прекрасный день! Грех сидеть в четырех стенах! — провозгласила она, опираясь на предложенную руку Михаила Львовича, поспешила в парк вслед за племянником. Но долго гулять не стала по дорожкам — попросила ей принести кресло, откуда зорко наблюдала через лорнет за происходящим в партере, за прогуливающимися молодыми.
Как и Анна, то и дело бросающая взгляды в сторону парочки — белый мундир с позолотой эполет и легкое платье глубокого сапфирового цвета отчетливо выделялись на фоне зелени газона и клумб. Ей что-то рассказывал Бранов, что шел подле нее уже четвертый круг вокруг клумбы с яркими красками барвинка, примул, поздних нарциссов, но она почти не слушала его. Косилась взглядом в сторону Андрея, уже сожалея о своем глупом поступке. Она впервые вдруг обратила внимание, насколько к лицу новоиспеченной мадам Арндт яркие расцветки, как блестят рыжиной на солнце ее локоны, спускающиеся игриво из-под шляпки, какие пухлые у нее губы.
— … и потому мне дали на хлопоты несколько седмиц, пока не улажу дела семейные, — басил возле Анны Бранов, рассказывая о том, как ездил в Вязьму на похороны отчима, которого почти не знал, как устраивал дела матери и малолетних сестер.
— Вам, верно, его не хватает ныне, — заметила Анна, и Бранов нахмурился. Он ей уже неоднократно сказал, что толком не знал отчима — уехал на службу еще шестнадцатилетним юношей в Белорусский гусарский полк, а мать вышла за того через год после того, как поступил он в гусары. Теперь же она снова повторила эту фразу, будто и не слышала ни слова из его рассказа. И ее приветствие — с такой радостной улыбкой на устах, ее горящие глаза — видно было совсем не для него, как он решил сперва с замиранием сердца.
Но и не Павлишин, который с легкой грустинкой в глазах наблюдал за ними, сидя подле матери и графини под тентом, что натянули шустрые лакеи и уже несли к той тени и круглый стол, и салфетку, и сервиз, обустраивая для господ место для чаепития на свежем воздухе.
Значит, это кавалергард, за руку которого так рьяно схватилась нынче мадам Арндт, бывшая воспитанница графини. Бранов прикусил ус с досадой. Между армией и гвардией всегда были натянутые отношения, но в очередной раз видеть некое преимущество кавалергардского мундира перед доломаном и ментиком больно кольнуло самолюбие. Но может ли то быть, подумал он, а потом тотчас получил ответ — может. Вон как губу Анна прикусила, когда мадам Арндт смахнула с эполет ротмистра листок, оторвавшийся с дерева ветром, зацепившийся за бахрому.
— Смею ли я надеяться на то, что вы подарите удовольствие провести вас в мазурке на празднике ее сиятельства? — спросил Бранов, пытаясь поймать ее задумчивый взгляд. Ему это удалось — услышав его вопрос, Анна взглянула на него.
— На празднике ее сиятельства? — переспросила она чуть удивленно, и он кивнул в ответ.
— Десятого числа сего месяца ее сиятельство дает праздник в честь собственных именин, как сказала этим днем. Я имел честь быть приглашенным на него нынче, — поспешил пояснить ей гусар. — Так смею ли я?
— О, bien sûr
, — рассеянно ответила Анна и отошла от него, извинившись к столу под тентом, где было все приготовлено к чаепитию — настала ее пора сесть у самовара и разливать по парам ароматный чай. Она старалась не поднимать глаз на того, кто принимал из ее рук очередную пару, смотрела только на пальцы, что обхватывали аккуратно блюдце, различая по перчаткам, кто забирает пару. У лакеев, что брали пары для дам, перчатки были из недорогой ткани, господин Павлишин был в тонкой лайке светло-бежевого цвета, у офицеров — лайка грязно-белого цвета.
Пальцы, обтянутые такой грязно-белой лайкой, взялись аккуратно за блюдце с другой стороны, но сильно потянули пару на себя, едва Анна только протянула ее подошедшему, явно вынуждая ее поднять глаза вверх. Она разозлилась на подобную вольность и уже готова была отчитать гусара, полагая, что это он осмелился на такое, но слова тут же вылетели из головы, как только ее глаза встретились с глазами Андрея.
— Pourquoi faire?
— тихо шепнул он. Анна прикусила губу, а потом ответила, скорее для остальных, взглянувших на них, чем для него:
— Возьмите пару, s’il vous plaît
.
Анна недолго сумела высидеть за одним столом с ним во время чаепития, вскоре извинилась и ушла к себе в будуар, где села у окна, наблюдая, как тихо шелестит в листве
