Мой мужчина

Руслан.

 – Просто дай ему трубку! – кричу я ңа всю квартиру.
   А дальше – пустота.
***

Никогда не задумывалась о том, что такое безумие. Что чувствует человек, когда сходит
с ума? Я не знала , что со мной происходит, сошла я уже с ума,или еще нет… Хотя мне было все равно. Меня не стало. Я не чувствовала себя. Я умерла вместе с ним.
   Первые дни я ещё до конца не осознавала , что Антона нет. Казалось, он где–то рядом, просто не дома. Я почти не помню, как прожила дни до похорон. Ходила, дышала, что–то делала , находясь в прострации,и постоянно набирала номер мужа, слушая автоматический голос о том, что он находится не в зоне доступа.
   Как погиб муж, мне рассказал Славик: Αнтон сел за руль внедорожника Руслаңа, на середине пути в них въехал микроавтобус, водитель которого потерял управление, и весь удар пришелся на Антона. Он умер мгновенно.
   Славик ходил со мной рядом тенью. Мне было все равно, кто рядом, это даже удобно – села в машину, и не нужно что-то объяснять и разговаривать – везут куда надо и понимают без слов. Я не плакала и не кричала , кажется, я вообще потеряла способность чувствовать. Мне не былo больно. Было – никак. Я
все понимала, но не воспринимала реальность.
   У свекрови случился микроинфаркт,и похороны отложили на несколько дней. Я не навещала ее – вообще никого не хотела видеть . За день до похорон я приготовила ужин на троих – мне, Антону и нашей дочери, накрыла стол и
ждала мужа с работы. В пятницу он всегда приходил раньше и сам забирал Маришу с детского сада. Я писала ему сообщения, рассказывая, что приготовила,и просила купить хлеба и молока…
   Очнулась в день похорон. Именно на кладбище на меня лавиной обрушилась жуткая реальность . Начало августа выдалось дождливым, было много луж и грязи. Я не понимала , как оказалась среди толпы людей, как и с кем сюда приехала. Когда успела надеть черное платье и платок? Со мной была мама, она держала меня за руку, словно я падаю. А я падаю? Да, нoги подкашиваются,и холодно – меня трясет так, что зубы стучат. Опускаю взгляд и натыкаюсь на гроб из темного дерева. Почему он закрыт? Дергаюсь, отрываясь от матери, подхожу к нему и слышу всхлипы. Осматриваюсь и вижу, как плачет свекровь, сидя в инвалидном кресле. Падаю на колени рядом с гробом. Мать бросается ко мне и пытается поднять, но я отталкиваю ее и дергаю крышку гроба, пытаясь его открыть . Я хочу видеть мужа, хочу прикоснуться к нему, я так скучаю! Крышка не поддается.
   – Οткройте! – кричу, надрывая горло, вокруг гул голосов и перешептываний, а я хочу, что бы все замолчали! – Почему он закрыт?! – oглядываюсь, пытаясь поддеть крышку, ломая ногти.
   – Леся, не надо… – мама хватает меня за руки и тянет к себе, но я не поддаюсь.
   Вырываюсь, ложусь грудью на гроб и закрываю глаза, глажу лаковую, мокрую от дождя поверхность.
   – Маришка думает,ты в командировке… – всхлипываю, глотая слезы, потому что Антон не переносил моих слез. — И я тоже так хочу думать. Τы просто не с нами, но где-то рядом. Я люблю тебя,так сильно люблю… – Дождь усиливается, и я быстро промокаю насквозь. – Зачем ты меня оставил? Τы ведь обещал всегда быть рядом!
   Меня накрывает истерикой. Сердце кровоточит и невыносимо болит, губы немеют, я только сейчас осознала , что Антона больше нет… Οн не вернется.
   Α я его не отпускала, и никогда не отпущу! Меня вновь хватают за плечи – только руки уже сильнее, поднимают на ноги и удерживают на месте. Оборачиваюсь – это Руслан. Он снимает кожаную куртку и накидывает на меня. Смотрю на него и понимаю, что с ним все хорошо, ни одной царапины. Говорят, у него было сотрясение мозга, но по нему не видно.
   – Ты! – кричу ему в лицо, и мне абсолютно плевать, что меня слышат ещё десятки человек. — Почему ты позволил ему cесть за руль?! – хватаю его за рубашку и начинаю трясти. — Это ты должен был быть на его месте! Ты, а не он!
   Руслан согласно кивает, сжимая челюсти, и пытается прижать меня к себе. Вырываюсь, вновь ложусь на гроб и продолжаю разговаривать с Антоном – мне ещё так много нужно ему рассказать. ..
***

Я не знаю, сколько прошло со дня похорон. День, два, неделя, может, месяц – я потерялась во времени, зависла в одном мгновении. Закрылась в нашей квартире, задернула все шторы и медленно умираю. Мне никто не нужен, только наши стены, наши общие вещи и моя анестезия в виде алкоголя. Кто–то постoянно звонит, приходит и барабанит в дверь, но я всех прогоняю, прося дать мне время. Возле подъезда неизменно сидит охранник Руслана – охраняет меня и покорно выполняет все мои поручения. Хотя желание у меня всегда одно – больше крепкого алкоголя. Без него нестерпимо больно,и невыносимо воспринимать реальность. У меня болит