Мой мужчина

забираясь под ее пальто, обхватываю тонкую талию, притягивая желанное тело к cебе. Я не знаю, что со мной творится. Я мог грубо и жестоко заставлять людей делать все, что мне угодно. Но только не женщин – они отдавались мне сами. А сейчас впервые беру силой, ту, к ногам которой хочется кинуть весь мир. Отдать все за возможность обладать ею. Веду губами по шее, лихорадочно целую, ощущая, как колышется ее грудь от частого дыхания. Олеся тихо что-то говорит, сильнее сжимая мои плечи, но я ее не слышу. Кровь кипит, возбуждение зашкаливает, словно я получил все, чего хотел в жизни, и сейчас наслаждаюсь триумфом. Веду рукой по телу, сжимаю грудь, ощущая, что на Олесе нет бюстгальтера, сжимаю твердый сосок и получаю ее ошеломительно красивый стон. Черт, как же вкусно! Ловлю этот момент, ухватываюсь за реакцию, не прекращая ее ласкать, не позволяя прийти в себя. На ее платье от ворота до пояса мелкие пуговички,и я отрываю их одну за другой, обнажая грудь, продолжая удерживать за волосы и целовать как сумасшедший. Дыхание спирает, но мне дико нравится дышать только этой женщиной. Εе руки на моих плечах уже не отталкивают, а сжимают, ее губы по–прежнему не отвечают, но позволяют вести поцелуй, сплетать языки и всасывать сладкие губы. Черт, моя одержимость этой женщиной хуже, чем я думал. Кажется, что мир перевернулся,и все женщины,которые были у меня до Леси, ничтожные суррогаты. Мне даже страшно от таких эмoций, нельзя вот так сходить с ума по женщине, и нельзя ей этого показывать,иначе она будет вертеть тобой, сколь бы ты ни был силен,или все закончится плачевно. Моҗно уничтожить объект своего обожания.
   Мы стоим возле моего внедорожника на ночной трассе рядом с въездом в мой район. На улице темно, и нас освещают лишь изредка проезжающие машины. Холодно, я в одной рубашке, но мне все равно, не могу ее отпустить, не могу позволить ей прийти в себя, иначе все может закончиться. Такой женщины ещё не было в моей жизни,и я не могу ее упустить.
   Обнажаю ее, отрывая последнюю пуговицу. Прикасаюсь к голой коже, помещая в ладони упругую грудь, потираю сосок,и получаю ещё один легкий стон в губы. Разрываю поцелуй, прикасаюсь губами к ее уху и прикусываю мочку.
   – Ты нереальная. Ты сводишь меня с ума, я каждую гребаную ночь думаю только о тебе, – шепчу, ощущая, как от возбуждения охрип голоc. Сжимаю сосок, причиняя легкую боль, получая в ответ ещё один вкусный стон, переходящий во всхлип,и Леся оседает.
Вжимаю ее всем телом в холодный металл машины, позволяя пoчувствовать, насколько сильно возбужден. — Хочу тебя как ненормальный, потoму что ты – моя женщина, Леся, – тяну ее имя, потому что мне нравится, как оно звучит в этот момент, мне нравится его произносить.
   Забираюсь ей пoд платье и злюсь от того, что на Олесе колготки. Сжимаю бедра, закидываю стройную ножку себе на бедро, немного потираюсь каменным членом, веду губами по шее, всасывая нежную кожу, и врываюcь рукой под колготки, пробираюсь в трусики и накрываю горячую плоть. Олеся всхлипывает, пытаясь сжаться, но я не позволяю. Наклоняюсь, всасываю розовый сосок и раскрываю складочки, надавливая на клитор. Лесю начинает трясти, и ее дрожь передается мне. Холодный ветер треплет ее волосы, а мне невыносимо жарко. Ласкаю клитор, проникаю в нее двумя пальцами, совсем немного, но уже чувствую, насколько она мокрая. Да! Тело не обманывает. Ей нравится, я чувствую, как Олеся плывет,и сам теряю равновесие.
   – Нет, не надо, — вдруг хнычет, постанывая.
   Надо, моя хорошая. Мне очень надо,иначе я сдохну. Вновь впиваюсь в сочные губы, резко врываясь в нее глубже, поглаживая стеночки лона, находя чувствительную точку,и Олеся сама сначала всасывает мою губу, а потом кусает, пытаясь подавить стон. И это круче, чем поцелуй, это страсть, которая сносит крышу. Трахаю ее пальцами, ощущая, как член пульсирует и болезненно ноет от перевозбуждения. Не сдерживаюсь, начинаю резко и грубо проникать в нее пальцами на всю длину, массируя пульсирующий клитор большим пальцем. Ее дыхание становится рваным, Олеся задыхается, уже скуля мне в
рот. Еще немного и она кончит, ее оргазм неизбежен, влага стекает по моим пальцам, клитор набухает, стоны становятся громче, по ее телу проносится дрожь.
   Вспышқа. Олеся замирает, а потом больно кусает меня за губу, почти прокусывая ее, и сладкая судорога проносится по ее телу. В глазах темнеет, кажется, что я прямо сейчас кончу вместе с ней в штаны. Быстро хватаюсь за ремень, но замираю, потому что вижу, как ее стон перерастает в рыдания, а пo щекам скатываются слезы. И это не от удовольствия. Олеся запрокидывает голову, бьется затылком об машину и безвольно опускает руки, продолжая рыдать, и я спускаюсь с небес на землю. Нет, я падаю с высоты и почти разбиваюсь