Мой нежный враг

Да, но теперь все изменилось…
— Только завещание. Ты по-прежнему моя жена, и поскольку это теперь не секрет, наш брак оказался серьезнее, чем я ожидал, — холодно заметил Лисандер.
— Я поняла, — вспыхнула Офелия. Подняв руку, Лисандер коснулся кончиками пальцев ее нижней губы. Офелия залилась краской, чувствуя, как сладко замирает ее тело. Она едва сдержала себя, чтобы не подставить губы для поцелуя.
— Брак никогда не стоял в моем списке первостепенных дел. Я наслаждаюсь свободой, но на ближайшее будущее у меня нет выбора, и я должен вести себя как новоиспеченный муж.
Теперь Офелия осознала — ни второе завещание Глэдис, ни папарацци не заставили Лисандера потерять самообладание. В его глазах горел золотистый отблеск пламени камина, а крепкая фигура казалась еще крупнее. Он прирожденный хищник, беспомощно подумала Офелия, и такой же великолепный и опасный, как леопард в расцвете сил. Голос разума твердил, что ей лучше отступить, но она не могла заставить себя сделать это.
— Я удивлена, что вы так уважительно относитесь к общественному мнению.
— Только в этой области, моя дорогая. — Длинные загорелые пальцы Лисандера скользнули по ее волосам, и он придвинул девушку к себе, чувствуя, как желание овладевает его телом. Чем больше Офелия сердилась, тем больше он хотел ее, тем больше в нем было решимости сделать ее своей.
У Офелии бешено стучало сердце, ей стало трудно дышать. Когда она прильнула к мускулистой фигуре, ее словно пронзило электрическим током. Боясь упасть, Офелия вцепилась в плечи Лисандера. В душе ее шла настоящая борьба. Она понимала, что пора это прекратить, но его жгучий взгляд и сладострастное ощущение внизу живота удерживали ее на месте.
Лисандер нежно прикоснулся губами к ее губам. Сгорая от нетерпения, Офелия, даже не задумываясь, встала на цыпочки. Лисандер хрипло рассмеялся. Теперь его губы не знали пощады, заставляя ее дрожать от наслаждения. Лисандер избавился от галстука, сбросил пиджак и подтолкнул Офелию к кровати.
— Это неправильно… — с сомнением выдохнула она.
— Это — наша брачная ночь, что же здесь неправильно? И ты хочешь меня точно так же, как я хочу тебя, — засмеялся Лисандер. — С самого первого дня, когда мы встретились, yineka той * .
Офелию поразили его откровенные слова. Это была правда. Желание проснулось в ней в тот самый момент, как только она увидела Лисандера. Тревожащее, сводящее с ума желание, которое не имело сходства с тем, что ей приходилось чувствовать раньше. Инстинктивная реакция, которая не имела ничего общего со здравым суждением. Она поняла, что почти постоянно мечтает о Лисандере. И когда он успел завладеть ее мыслями?
Лисандер взял ее на руки и посадил на кровать.
— Ты слишком много думаешь.
— Возможно… — Офелия смотрела, как он снимает ее изящные свадебные туфельки, и не могла поверить, что позволяет это делать. Ее охватило радостное возбуждение, а мозг продолжал судорожно работать. Может ли она уступить ему? Правильно ли это — спать с ним? Хорошо ли быть любопытной? С точки зрения физической привлекательности Лисандер неотразим. Она не собирается влюбляться в него. Он исключительно хорош как вариант на одну ночь. Недельная привязанность является для него долгосрочным обязательством.
— Ты не против, если я спрошу… — Офелия колебалась. — У тебя кто-нибудь есть сейчас? — Ее передернуло, когда она задала этот вопрос.
Лисандер расстегнул рубашку и подавил вздох.
— Theos …Ты все так усложняешь! Нет, сейчас у меня никого нет.
Офелия отметила, как осторожно он подстраховался словом «сейчас».
Под распахнутой рубашкой виднелась широкая мускулистая грудь. У Офелии пересохло во рту. Лисандер сбросил рубашку на пол и развернул Офелию, чтобы расстегнуть ее платье. Она почти перестала дышать. Одно дело — любоваться на красавчика с журнальной обложки, и совсем другое — представить рядом с ним себя в обнаженном виде.
— Ты очень напряжена… — Лисандер расстегнул изящный бюстгальтер и поставил ее на ноги.
Офелия глянула на свою освобожденную грудь и поспешно отвела взгляд, сдерживая желание прикрыться руками. Она хотела было сказать, что он у нее первый, но быстро отбросила эту мысль. Лисандер не поверит ей, а если и поверит, то посмеется над ее неопытностью. Или еще хуже, может подумать, что ни один мужчина никогда не интересовался ею. Все страхи, которые громоздились один на другой, даже страх забеременеть, рассыпались в один миг, когда платье упало к ногам Офелии и Лисандер приподнял ее над пеной белого шелка.
Она задохнулась, когда он положил ее на кровать, дрожа от волнения. Лисандер приник к ее губам, раздвигая их языком и проникая во влажную