Мой нежный враг

именно ты заварила эту кашу. — Уже сидя в лимузине, Лисандер пристально посмотрел на нее: — Я надеюсь, что на публике ты будешь вести себя должным образом.
— А я надеюсь, что ты будешь вести себя должным образом, когда мы останемся одни. Какая новобрачная в здравом уме станет терпеть подобное обращение в медовый месяц?!
Лисандер откинулся на спинку сиденья и хрипло рассмеялся. Она сумасшедшая, но ему это нравится. Он сразу вспомнил, с какой страстью ее тело откликалось на ласки, и желание мгновенно охватило его.
— Если я вернусь сегодня вечером, обещаю обратить на тебя самое пристальное внимание.
— Я не это имела в виду. — Офелия покраснела до корней волос. — И не приглашаю тебя в свою постель. Больше такое безумие не повторится.
Лисандер прижал жену к себе и требовательно прильнул к ее губам. Его поцелуй вызвал в ней ответный огонь, но тут послышался звук открываемой дверцы, и они резко отпрянули друг от друга.
— Позже, yineka mou ,— выдохнул он, выходя из машины. Дверца захлопнулась, и лимузин поехал дальше.
В клинике Лисандер встретился с врачом, ознакомился с последними данными о здоровье матери и отправился к ней в палату. Желание пожилой дамы скрывать свою болезнь раздражало Лисандера. Но он был очень привязан к Вирджинии, хотя не признавался ей в этом, и старался уважать ее желания.
Измученная лечением, эта худенькая женщина выглядела безукоризненно. Но сын сразу отметил покрасневшие веки и увидел краешек знакомой газеты на кровати.
— Ты уже прочла статью об Офелии, — догадался он. — И она тебя расстроила.
— Нет, это все воспоминания о прошлом. — Вирджиния избегала взгляда сына. — И потом, конечно, мне любопытно узнать хоть что-то о своей невестке. Ее мать когда-то была моей подругой.
— Если бы ты согласилась, чтобы я рассказал Офелии о твоей болезни, я бы привез ее сюда познакомиться с тобой. — По правде говоря, Лисандер не был уверен, что готов довериться жене. Вирджиния для нее всегда будет женщиной, которая увела у ее матери жениха.
— Не хочу отвлекать вас своей болезнью. Я была очень счастлива, когда ты сказал о свадьбе. Но клянусь, на секунду испугалась, что ты женился на бедной девушке только ради «Мадригал-Корт»!
— Откуда у тебя такие мысли? — Лисандер с трудом сохранил улыбку на лице.
— Ты — мой сын, и я люблю тебя, несмотря на то что ты можешь быть жестоким. Но я знаю, что ты готов отказаться от своей свободы только ради кого-то особенного, и эта тихая, быстрая свадьба — как раз в твоем духе. У Офелии была очень тяжелая жизнь… — Вирджиния тревожно посмотрела на красавца сына. — Тебя могут рассердить мои слова, но, если я не скажу и ваш брак закончится разводом, я буду винить себя. Не сердись на девочку за это интервью. Ей нужны время и поддержка, чтобы привыкнуть к нашему миру. Ты не умеешь идти на компромисс. А я хочу, чтобы ваш брак состоялся, чтобы у тебя была любящая семья, на которую можно опереться.
Лисандер побледнел. «Если твой брак закончится разводом, я буду винить себя». Должно быть, Вирджиния всегда хотела для приемного сына счастья. Уважение к его личной жизни требовало молчать, однако болезнь заставила ее задуматься о будущем, которого у нее могло не быть. Он должен был догадаться, что его мать втайне мечтает о внуках. Лисандер встал и подошел к окну.
— Заботься об Офелии, не позволяй делам стать предлогом, чтобы пренебрегать ею. Это все, — пробормотала Вирджиния, — обещаю, я больше ни слова не скажу.
Она попросила Лисандера рассказать ей о поместье, но он никак не мог забыть ее пожелание. Такое вмешательство в его личную жизнь было беспрецедентным и всколыхнуло прежние волнения, которые он старательно подавлял. Неужели мать знает что-то о своем состоянии? Лечение проходит успешно, но, может быть, у Вирджинии есть причины подозревать, что жить ей осталось недолго?
От одного взгляда на владения Лисандера у Офелии перехватило дыхание. Остров Кастрос был красив и покрыт буйной растительностью.
Живописная рыбацкая деревня расположилась на одном конце острова, а потрясающий современный дом Лисандера — на другом, в значительном отдалении. Деревню и дом соединяла вьющаяся лента дороги. Особняк выходил на роскошный пляж с белым песком, окруженный сосновым лесом. Офелию встретила прислуга, которая не знала, как угодить хозяйке. На затененной террасе был сервирован изысканный ужин, и даже сам повар пришел узнать, понравилась ли еда. Офелия была поражена до глубины души.
Но когда наступила ночь и никаких известий от Лисандера не поступило, внимательный осмотр дома произвел на нее совсем другой эффект. Хозяйская спальня отличалась роскошью. Шкафы в гардеробной комнате были заполнены огромным количеством новой